Интервью с бандитами. Будешь под нами - Алена Бондар

— Он всё наврал, — приглушённо выдаю, окончательно расставляя для себя акценты.

Макс резко открывает глаза и нахмуренно смотрит на меня.

— Кто? — спрашивает молниеносно.

— Я встречалась с Вороном, и он мне рассказал совершенно другую версию событий, — отвечаю так же честно.

— Как? Как он на тебя вышел? — взбудораженно спрашивает он и хватает меня за плечи.

— Позвонил. Я же звонила своему редактору, а он держал его в заложниках и позвонил мне на этот телефон, — выдаю на одном дыхании, не понимая его реакции.

Показываю телефон, а мужчина грязно матерится.

— Лера, в дом! Живо иди! — гаркает так, что я вздрагиваю.

— А?.. — успеваю только спросить, как к нам одна за другой подъезжают машины.

Из них выпрыгивают бойцы в амуниции с автоматами в руках.

— Ты их привела, — рубит Макс и резко дёргает меня на себя, заставляя рухнуть на землю.

Едва мы оказываемся на асфальте, как он тащит меня дальше, буквально волоком, чтобы укрыться за машиной. Мы оказываемся отрезанными от всех, на улице, возле автомобилей, тогда как охрана мужчин и сам Влад остаются на территории дома.

Я закрываю уши руками и скукоживаюсь, инстинктивно пытаясь исчезнуть, пока Макс достаёт из-за пазухи пистолет и начинает отстреливаться.

Воздух в одно мгновение разрывают автоматные очереди. Пули с визгом прошивают металл, где-то рядом со звоном осыпаются стёкла, а грохот выстрелов такой плотный, что кажется, будто он вибрацией проходится по телу.

А потом Макс резко дёргает меня.

— Не смей закрывать уши! — орёт мне прямо в лицо. — Моих команд не услышишь! — поясняет, даже не смотря в мою сторону, продолжая стрелять.

Я больше не закрываю. Только вздрагиваю от каждого выстрела. А их сейчас так много, что кажется, здесь началась настоящая война.

В наших стреляют очередями, а они отвечают из всего, что есть. Воздух пропах порохом, вокруг стоит оглушительный грохот, и я уже не понимаю, где заканчивается один выстрел и начинается другой.

Макс отстреливается, но тут звучит взрыв.

Оглушительный. Такой силы, что нас откидывает ударной волной на асфальт. На мгновение всё вокруг превращается в сплошной звон.

— Цела? — спрашивает мужчина, быстро поднимая меня.

Я трясу головой, пытаясь прийти в себя, и торопливо тараторю:

— Да… Не отвлекайся. Их ещё много?

Мужчина вместо ответа быстро проверяет, сколько патронов осталось.

— Сука… Я пустой, — взвинченно бросает он. — Оставайся здесь, а я попробую поискать обоймы в машине.

— Макс, не уходи, — сразу же прошу его, стирая слёзы.

Они уже сами текут по щекам. Не от боли. От страха. Потому что мне жутко страшно. Я в самом центре этого побоища и понимаю, что одна здесь не выдержу даже нескольких секунд.

— Не оставляй меня, — прошу его, вцепляясь обеими руками в футболку.

Я сцепляю пальцы так сильно, что кажется, уже не смогу их разжать.

— Не оставляй, — умоляю его.

Голос срывается, а сердце колотится так отчаянно, будто пытается вырваться из груди раньше, чем в нас попадёт очередная пуля.

— Если я не найду оружие или обойму, нас перебьют, — смотря мне в глаза, говорит он жестокую правду, и у меня всё обрывается.

Падает вниз и разлетается вдребезги. Нас могут убить. Не гипотетически. Не когда-то потом. А прямо сейчас.

Мужчина с силой разжимает мои пальцы, открывает заднюю дверь и залезает в машину в поисках оружия, а я трясусь и скукоживаюсь в комочек, чувствуя себя совершенно беспомощной.

Боги… пусть у нас только получится выбраться. Пусть только…

Вот только звучит ещё более оглушительный взрыв, и я падаю на землю. А следующее событие, которое стирает мою жизнь на до и после, — это направленный прямо на меня автомат.

Так и замираю, лёжа на асфальте, даже не пытаясь встать. Я в оцепенении. Мне до жути страшно. Кажется, стоит только пошевелиться, и в следующую секунду меня просто не станет.

Боковым зрением вижу, что Макса ведут ко мне. Он держит руки за головой, а ему в затылок упирается дуло автомата.

Увидев меня, он присаживается. Его конвоир недоволен, но мужчина жёстко, по-командному, обрывает его:

— Помогу встать и снова твой.

Макс помогает мне подняться, и только теперь я вижу, что от дома, в котором мы прошлой ночью ночевали, остались лишь жалкие остатки. Части стен нет, окна и двери выбило, крыша местами обвалилась.

А во дворе…

— Макс… — вскрикиваю, увидев усеянный трупами двор.

Мужчина тут же прижимает меня к своей груди, закрывая обзор. Он обнимает меня одной рукой за талию, пока я плачу, совершенно не контролируя себя, а вторую руку держит поднятой, чтобы нас не пристрелили.

— Жнец с девкой здесь, — доносится до нас голос одного из бойцов. — Толкача не нашли. Среди погибших тоже нет. Положили всех, — рапортует он.

А я вздрагиваю от каждого слова. Я ведь только вчера готовила для них. Я помню нескольких ребят. Они даже младше меня были. Улыбались, разговаривали, наверняка строили планы на жизнь.

Дрянь гребаная…

Как же это несправедливо.

Как же это несправедливо и чертовски сокрушительно.

— В машину, — командуют уже нам.

И если бы не Макс, который удерживает меня и направляет, я бы не справилась. Ноги словно перестали слушаться, а мысли окончательно смешались в один бесконечный гул.

В машине ему связывают руки, и только это заставляет меня отодвинуться от мужчины.

— Падай, — разрешает он, видя, как меня трясёт.

И я вновь припадаю к его груди и лью слёзы. А он, находясь в таком же паршивом положении, закидывает связанные руки мне за спину и гладит по волосам, тихо шепча, что мы справимся.

Он заверяет меня, что, если Влад жив, то он вытащит нас. Макс шепчет и шепчет, спокойно, уверенно, и постепенно я начинаю вслушиваться и понемногу успокаиваться. А потом поднимаю наполненные всё ещё слезами глаза и встречаюсь с уверенным взглядом мужчины.

— Я тебе верю, — шепчу искренне.

— Я тебя вытяну, не сомневайся, — шепчет он в ответ настолько уверенно, что мне становится стыдно, и я невольно смущаюсь.

— Ты чего? — увидев мою реакцию, спрашивает мужчина.

— Я боялась, что ты меня убьёшь, — говорю честно и на грани слышимости.

А мужчина молчит. Он не спешит меня успокаивать. Не спешит заверять, что я чушь сморозила. Он внимательно смотрит на меня, словно взвешивая каждое слово, и вдумчиво отвечает:

— Поначалу хотел. Потом ты просто мешала. А сейчас не дам никому тебе навредить, — рублеными фразами отвечает он.

И я прикрываю глаза и вновь кладу голову ему на грудь.

Этот камень