Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

Может быть, может быть! Чувствую, его высочество не побрезгует никакими методами, чтобы завоевать мое сердце. И для этого даже поддержка моего отца не помешает.

Только ты забыл одно простое правило, Теодор. Насильно мил не будешь. И никакие мои родственники тебе в этом не помогут.

Поэтому я проигнорировала его слабую попытку завязать разговор и сосредоточилась на разглядывании людей за окном.

Столица жила своей размеренной жизнью, невзирая ни на какие невидимые бури, что бушевали над крышами ее дворцов и нищих лачуг.

Народ торопился по своим делам, смешиваясь в пеструю неоднородную массу.

От мальчишек-посыльных, служанок, спешащих по приказам господ, и нищих, молящих о милостыне, до вальяжно прогуливающихся купцов, приветливо приподнимающих шляпу при виде знакомых. Или подбирающих пышные юбки барышень из не очень знатных семей, прогуливающихся под строгим надзором компаньонок и прислуги.

Сокровища, которые стерегут многочисленные родственники, чтобы потом кому-нибудь повыгоднее продать.

Я мысленно хмыкнула. Здесь уж граница между богатыми и бедными бесшумно исчезала, ставя расчет и благо рода на первое место.

Точно из таких же побуждений мой батюшка долгие годы добивался союза с королевской семьей, как только в обеих люльках, венценосной и герцогской, появились агукающие и ничего не подозревающие наследники.

Только отец мой просчитался.

Я скосила глаза на Теодора, что принял мое нежелание общаться и сейчас сидел на лавке, откинув голову и закрыв глаза.

Мы с младшим принцем пошли намного дальше обыкновенного династического союза. Кто бы мог подумать, что нас так крепко-накрепко свяжут магия, месть, кровь, смерть и любовь?

Наконец-то, впервые за это утро, мне стало страшно и тревожно. Разве у нашей истории может быть хороший конец при таких обстоятельствах?

— О чем ты сейчас думаешь? — вдруг спросил Теодор, не открывая глаз.

Я вздрогнула и моментально отвернулась.

— Ни о чем, — сказала я негромко, но голос слегка дрогнул, выдавая мою ложь.

Но я была упряма и открывать свою душу принцу не собиралась.

— Все будет хорошо, — ответил он самую банальную фразу на свете и, открыв свои голубые глаза, посмотрел прямо на меня.

Так пристально, так...

— Теодор, — выдохнула я непроизвольно. Совсем забыв, что вечность не называла принца по имени. — Твои глаза!

— Что с ними? — переспросил принц, с тревогой поднимаясь и садясь ровно.

— Они...

Я не договорила. Один взмах ресниц — и все пропало.

— Нет, забудь, — отмахнулась я, но на душе стало тревожно. Так как в синих глазах Теодора мне на мгновение показался знакомый бордовый блеск.

Нет-нет, это все в прошлом. Теодор завершил обряд, и теперь изначальная сущность не вернется. Так ведь?

Я тряхнула головой и убедила себя, что мне показалось, но до самой резиденции герцогов Рошвальд недоверчиво косилась на дракона.

Хотя тот вел себя на удивление прилично и так и сидел с закрытыми глазами до тех пор, пока кучер не объявил:

— Резиденция Рошвальдов, ваше высочество.

Младший принц открыл глаза, нормальные, синие, и, взглянув на меня, спросил:

— Готова?

Я.. не знаю, если честно. Готова ли я встретиться с родителями, которых так жестоко обманула? Конечно, они меня простят, конечно же, будут рады меня видеть, но маленький червячок с гордым именем совесть наконец-то проснулся во мне и начал потихоньку грызть.

Какими бы неоднозначными ни были наши с отцом отношения, все же он меня любил. И я была перед ними виновата. Хотя бы за те седины, что, я уверена, добавились в иссиня-черной шевелюре герцога Рошвальда.

Пора, Кори, пора! Идти и наконец-то обнять своих родителей, не забыв повиниться при этом.

Я проигнорировала руку Теодора и первой выскочила из кареты, застыв перед парадным входом родного дома.

Сколько лет я не видела этот дом? Два с половиной, если считать прошлую и эту жизнь. Но по сути — целую вечность.

Я смотрела на стены резиденции, выкрашенные в светло-желтый цвет, и узнавала каждую трещинку, каждую черточку в них.

Отец приказывал добавлять в краску золотой пудры, чтобы резиденция сияла особым богатым блеском и чтобы сплетникам столицы было о чем говорить.

Как же, Рошвальды совсем с ума сходят от своих денег и власти.

Высокие окна, начищенные до блеска, рамы под позолоту, безупречные клумбы и величественные колонны — здесь обитали власть, вкус и богатство.

Но для меня это был дом! Родной и настоящий дом.

Двери парадной тут же отворились и на подъездную дорожку тут же высыпала прислуга во главе с дворецким, чтобы встречать дорогого гостя.

Несмотря на то что мы никого не предупреждали о своем визите в резиденции Рошвальдов служили люди с исключительной подготовкой.

Думаю, что стоило Морису, нашему дворецкому увидать гербы на подъезжающей карете, как он сразу понял какой высокий гость к ним пожаловал. Уверенна, что за отцом и матушкой уже послали и совсем скоро я их увижу.

Единственное, что не просчитал наш старый слуга Морис, так это увидеть давным-давно погибшую младшую госпожу выходящую из кареты принца.

- Ми...миледи! - вырвалось у него, прежде чем профессионализм возобладал и он взяв себя в руки низко поклонился поприветствовав - Ваше высочество, ваша милость.

Я лишь улыбнулась. Морис, как всегда. Невозмутим, собран и очень вежлив. Недаром, уже третье поколение его семьи служит моему роду.

Но мне не нужно было держать марку перед высокими гостями и поэтому тихо шмыгнув я подошла и обняла старика, что когда-то держал меня маленькую на коленях и даже позволил раз прокатиться на его спине.

- Морис!

Я обхватила руками его тощую высокую фигуру и крепко сжала в своих объятиях.

Но мне не нужно было держать марку перед высокими гостями, и поэтому, тихо шмыгнув носом, я подошла и обняла старика, который когда-то держал меня маленькую на коленях и даже один раз позволил прокатиться на его спине.

— Леди... — начал он растерянно, словно хотел напомнить мне о приличиях, но голос вдруг дрогнул.

На мгновение Морис перестал быть безупречным дворецким герцога Рошвальда. Просто старый человек, который помнил меня ребенком. Его костлявые пальцы нерешительно коснулись моей спины, а потом все же легли поверх моих рук.

— Миледи, — произнес он уже тише, почти с нежностью. — Вы вернулись.

Я улыбнулась, уткнувшись щекой в его строгий черный сюртук.

— Вернулась.

И в этот самый миг Морис внезапно окаменел. Буквально.

Его ладони застыли на моих руках, плечи вытянулись, а дыхание сделалось осторожным.

Заподозрив