Искушающий яд - Рина Кент

Даже пытается подстроиться под мой размер настолько, насколько это вообще возможно.

На секунду я забываю о его пальце в своей заднице. Чувствую, как он двигает им, сначала входя неглубоко, затем сильнее, но все еще не так грубо, как я сейчас трахаю его в рот.

Немного больно, но это лишь добавляет удовольствия, курсирующего по моим венам.

— Бля-я-ять… — я вцепляюсь пальцами в его волосы безжалостной хваткой. — Черт возьми, почему твой рот ощущается так ахренительно? Угх-х-х…

Он вводит в меня второй палец, и кажется, я почти кончаю.

Срань господня. Какого хера со мной творится?

Да ни за что в жизни мне бы не понравилось, что мужик сует пальцы мне в задницу, так почему тогда…

Я чувствую боль, но вместе с ней приходит пугающее чувство — словно какая-то часть меня оживает впервые в жизни.

Я сжимаю его волосы в кулаке, притягивая ближе. И неважно, насколько грубые мои прикосновения, он ведет себя как послушный щенок, пряча свои зубки как настоящий профи.

И почему-то меня это пиздецки бесит.

— Какая маленькая шлюшка, — низко стону я, когда его пальцы двигаются в моей заднице. — И сколько членов побывало в этой глотке, м-м?

Я приподнимаюсь на носочки, когда он всаживает пальцы еще глубже, и чувствую, как удовольствие устремляется прямо к яйцам.

— Не отвечай. Мне… блять… плевать…

Его глаза блестят в темноте, и, наверное, мне стоило бы разобраться в причине этого блеска, но прямо сейчас мне слишком плевать.

Я думал, что никогда не испытаю большего возбуждения, чем в той раздевалке, но я чертовски ошибался.

Потому что это? Заставляет весь мой мир пылать в огне.

Его пальцы задевают чувствительную точку в моей заднице, и я понятия не имею, что, блять, со мной происходит, потому что внезапно изливаюсь ему в глотку густыми волнами спермы.

Оргазм застает меня врасплох, я даже не осознаю, что кончаю, пока мои пальцы не начинают дрожать в волосах Маркуса одновременно с неразборчивыми стонами, срывающимися с моих губ.

Его кадык подергивается раз за разом, пока он глотает сперму. Горло сжимается вокруг моей головки от этих движений, что лишь заставляет меня кончать еще сильнее.

Даже несмотря на то, что он пытается проглотить все до последней капли, спермы слишком много, — в итоге она стекает в уголок его рта и по подбородку.

У меня голова кругом идет от этой картины.

Я пометил его.

Снова.

Моя сперма у него во рту.

Его пальцы выскальзывают из моей задницы, и сердце пропускает удар, когда на меня обрушивается осознание. Я только что позволил кому-то трахать пальцами мою задницу.

И не просто кому-то.

Апарню.

ГребаномуМаркусу.

Прежде чем я позволяю этим мыслям укорениться в моей голове, он встает и хватает меня за челюсть, заставляя открыть губы.

Мои глаза округляются, когда он сплевывает сперму мне в рот. Мою сперму мне же в рот.

Это должно быть отвратительно. Мерзко. Но затем соленоватый вкус взрывается на языке, и он проталкивает свой язык внутрь, сплетая его с моим. В груди раздается странный толчок, и я замираю, пока он заставляет меня глотать сперму.

Он так глубоко проталкивает свой язык, будто хочет сожрать меня.

Пока ничего не останется.

Губы к губам, зубы стучатся о зубы. Мы настолько переплелись, что я уже не понимаю, где заканчивается он и начинаюсь я.

Этот гребаный…

Я кусаю его за губу до тех пор, пока рот не наполняется металлическим привкусом, затем отталкиваю его и ударяю кулаком по лицу.

Он отлетает от меня на некоторое расстояние, и я снова наношу ему удар, на этот раз в грудь.

— Я же сказал тебе нецеловать меня, ублюдок!

Он поднимает обе руки вверх в шуточном жесте капитуляции.

— Просто хотел, чтобы ты попробовал, какая на вкус твоя сперма, малыш.

— Чушь собачья.

— Не-а. Это называется «Снежки»5. Не веришь — загугли.

— Ты очевидно меня целовал.

— Как скажешь.

— Сукин, ты, сын! — я тяжело дышу, натягивая боксеры и джинсы, пытаясь как можно быстрее привести себя в порядок. — Я четко сказал: никаких поцелуев.

— То есть кончать мне в глотку и тереться о мой член для тебя не слишком по-гейски, а целоваться — да?

— Я уже не раз говорил, что это просто блядская физиология. То, что ты парень, к этому отношения не имеет.

— Тогда то, что я тебя целую, тоже должно… — он показывает кавычки пальцами. — …не иметь к этому никакого отношения. Представляй на моем месте девчонку, если тебе от этого будет легче.

— Да какая из тебя девчонка!

— Вау, неужто заметил? — его ухмылка становится шире, но буквально сочится угрозой. — Отлично, потому что я соврал. Черта с два тебе, а не девчонка на моем месте. Я такой же парень, как и ты, и да, ты кончил из-за меня.

— Ты… — я делаю глубокий вдох. — Слушай сюда, мудак. Поцелуешь меня еще раз — и это будет последнее, что ты поцелуешь в своей жизни.

— Я не против.

— Ты, мелкий ублюдок, тебе что, вообще плевать на собственную жизнь?

— Ради поцелуя с тобой, похоже, что да.

Мои губы приоткрываются, а пальцы замирают на верхней пуговице джинсов.

Почему?

Ну почему он… настолько непоколебимо зациклен намне? Наверняка у него в окружении полно других парней. Конечно, они не такие идеальные, как я, но варианты у него точно есть.

Так почему я?

Я все еще думаю об этом, пока он лезет в карман и достает две конфеты.

А это еще что за хрень?

Я хмурюсь.

— Ты всегда таскаешь с собой конфеты с манго?

— Ага. Для тебя, — он кладет их мне в ладонь.

Я прищуриваюсь, глядя на обертки, и впихиваю их обратно ему в руку.

— Уверен, что они были не для Даллас?

— Даллас?

— Игрушка Кейна, с которой ты сегодня таскался под ручку.

— Далия?

— Ну да, Денвер.

Его припухшие губы изгибаются в этой мальчишеской улыбке, от котороймне почему-то становится тяжелее дышать.

— Ее зовут Далия.

— Я так и сказал. Детройт.

Он взрывается смехом, сгибаясь пополам, и я замираю, потому что какого хера? С каких пор этот придурок смеется так… искренне? Я был абсолютно уверен, что он способен быть только высокомерной, враждебной занозой эпических масштабов.

— Ты специально называешь Далию другими именами?

— Нет. Я знаю, что ее зовут Дакота.

— Чертовски очаровательно, — он снова смеется, вкладывая конфеты обратно мне в руку. — Не ревнуй к Далии.

— Яне ревную, — и какого хера он продолжает повторять ее имя?

— И не нужно. Ты единственный, кого я хочу, малыш.

Я поджимаю губы,