Фамильяр — изгой - Джеффи Кеннеди

Мальчик был ее ровесником, неловкий и милый фермер. Они дурачились столько же, сколько ходили плавать и ловить рыбу, и все это было одинаково весело для нее, секс был не более захватывающим, чем остальное. В основном это было освобождение от мозгового тумана, который ее мучил, удовольствие, которое было и ушло снова.

С Джадреном было совсем не так. Он поглотил ее, поджег каждый ее нерв, его мастерство в прикосновениях к ней было таким же искусным, как он когда-то обещал. С мучительной медлительностью спуская трусики с ее бедер, он прокладывал дорожку поцелуев на ее коже. Она вздохнула, тая, и он неодобрительно хмыкнул, просунув руку под ее бедра, чтобы снова их поднять.

— Вот так, — пробормотал он. — Мне нравится, как это выглядит.

Она извивалась, подчиняясь, крепко сжав бедра вместе, и он усмехнулся. Продолжая снимать с нее трусики, он вытащил их из-под одного колена, затем из-под другого. Она не упустила из виду, что он снова поставил ее колени немного шире.

— Джадрен, — жалобно пробормотала она в подушку, ее лицо горело.

Он провел рукой вниз по ее бедру, затем по задней части ее колена, что не должно было быть таким невыносимо эротичным. Согнув ее колено так, чтобы оно медленно продвинулось вперед, он стянул трусики через ее лодыжку, повторив процесс с другой ее ногой, теперь ее зад был высоко в воздухе, а бедра достаточно широко разведены, чтобы он мог видеть все.

Она попыталась свести их вместе, но он остановил ее, встав между ее разведенными лодыжками и лаская приподнятые полушария ее ягодиц.

— Почему ты должна быть такой чертовски красивой? — спросил он философским тоном. — Я имею в виду, посмотри на эту очаровательную задницу. Маленькая, упругая, идеальная. А потом это сокровище. — Он провел легкими движениями пальцев по ее промежности, не касаясь самой чувствительной части, дразня ее.

Ошеломленная, чувствуя, как ее лицо горит на подушке, она извивалась, зная, что ее лоно, должно быть, припухло и стало влажным. Все на виду.

— Ты такая отзывчивая, — прошептал Джадрен, продолжая дразнить ее, по-прежнему не трогая ее там, где она хотела, в чем она больше всего нуждалась. — Но застенчивая. Я думал, ты настаивала, что уже не девственница. — Его пальцы запутались в мягких волосках на вершине ее холмика, лаская ее, прослеживая внешнюю часть ее лона. — Тебе неловко?

Она застонала, радуясь, что он не мог видеть ее лица.

— Ответь мне, Селия, — тихо приказал он, положив кончик пальца на то самое место, где сходились ее нижние половые губы, где волосы уступали место нежной плоти, поглаживая очень нежно, но недостаточно, чтобы довести ее до оргазма. — Ты очень мокрая, поэтому я думаю, что ты возбуждена и наслаждаешься этим, но не слишком ли сильно? Ты можешь сказать мне, так ли это.

И тогда он остановился. Теперь она поняла его игру, почему он так повышал уровень комфорта. Он никогда не верил, что она не девственница, и это был его способ проверить ее. Что ж, она знала его таким. Джадрен не мог не играть в свои маленькие игры, дразнить, проверять и бросать ей вызов. Вероятно, он надеялся, что она потеряет самообладание и позволит ему сорваться с крючка.

Она приподнялась на локтях и посмотрела на него через плечо. Он встретил ее взгляд, и, казалось, был немного удивлен, его черные глаза были напряжены на его красивом лице, и жесткие линии сдерживаемой страсти прорезались на его скулах.

— Я не девственница, — сказала она ему, — но я никогда ничего подобного не делала. И все же нет ничего, что я не дам тебе, Джадрен. Ничего, чего ты не сможешь увидеть или получить. — Она специально развела бедра шире, предлагая ему себя.

Он смотрел на нее сверху вниз, издавая приглушенное рычание. Медленно, не сводя взгляда и впиваясь пальцами в ее бедра, чтобы она не двигалась, он наклонился и лизнул уголок ее ягодиц, затем нежно впился зубами в кожу.

Это было восхитительно. Она содрогнулась, захныкала, чувствуя, как увлажняется ее лоно, а конечности слабеют от истощающего желания. Джадрен пробормотал что-то бессвязное в ответ, руки скользнули по ее телу, чтобы обхватить ее груди и подразнить соски. Обессилив, не в силах больше сдерживаться, она прижалась к его рукам и к его жадному рту.

И он все еще не коснулся ее лона полностью. Она хныкала, умоляя без слов, но продолжала уступать тому, как он хотел видеть и трогать ее. Она могла дать ему это, свое полное доверие, свое полное согласие. Все, что он хотел или в чем нуждался в ней, он мог получить. Он обещал, что доставит ей максимальное удовольствие, и она ему верила.

Когда он перевернул ее, она последовала за ним, откинувшись назад в беспорядочной путанице своих волос. Он встал на колени между ее расставленных бедер, все еще полностью одетый, его черные глаза были прикрыты, когда он смотрел на нее, почти лениво проводя пальцами по ее животу, чувствительным впадинам ее бедер и паху. Покачивая бедрами, она протянула к нему руки, но он улыбнулся, тонко и хитро, как лис, и покачал головой.

Положив руки ей на колени, он развел их шире, щекоча тыльную сторону, от чего она дико вздрогнула.

— Такие интересные места, чтобы помучить тебя, — задумчиво пробормотал он. — Я с нетерпением жду, когда смогу открыть для себя каждое из них, но сейчас я собираюсь побаловать себя, и ты терпеливо позволишь мне это, да?

Она кивнула, чувствуя, как пересохло во рту, не совсем понимая, что он имел в виду, но соглашаясь на все, что бы это ни было. Раздвинув ее колени, Джадрен опустился и устроился поудобнее, слегка дуя на ее трепещущую кожу.

Пропустив руки сквозь густые волосы, она издала звуки ободрения. Его язык коснулся ее прямо в том месте, куда он положил палец, и она содрогнулась от предельной остроты ощущений. Джадрен мрачно рассмеялся и крепче сжал ее, чтобы держать неподвижно.

Снова поцеловав ее в то же самое место, он пошевелил языком, влажное к влажному, и ловкое и нежное прикосновение его губ сменилось еще одним более глубоким поцелуем, таким интимным, настолько пропитанным чувственной лаской, что она вздохнула, предлагая и принимая еще.

И это было еще не все. Он исследовал ее своим ртом, заставляя ее ощутить тонкие лепестки плоти, которые казались ей почти чужими. Конечно, она и раньше прикасалась к себе пальцами и знала, как заставить себя кончить, но это было нечто совершенно иное, чего она не могла себе представить.