Правда, всегда - Нора Томас

Оба уставились на меня с открытыми ртами, а потом Мак обернулся к Кирану:

— Я так рад, что у нас нет сестры. Представляешь, что творится в голове у бедняги? Это, блядь, война разума.

Киран кивает, соглашаясь:

— Она сказала, что он заслуживает быть расстроенным. А ты, между прочим, собираешься провести жизнь с женщиной, которая считает, что ее брат заслуживает страдать. Осторожнее, Мак.

Он смеется, явно развлекаясь.

Мак снова смотрит на меня:

— Ты бы никогда так со мной не поступила, правда, Красотка?

Я пожимаю плечами, пытаясь скрыть улыбку:

— Зависит от того, что именно ты сделал, чтобы задеть мои чувства.

Он театрально прижимает руку к груди:

— Ай. Тогда придется стараться держаться на твоей хорошей стороне как можно чаще.

Парни смеются, но я решаю, что пора свернуть с этой темы:

— Хватит уже обо мне и моих отношениях с Дитером. Как прошел сегодняшний вечер?

Мак рассказывает мне о собрании и о том, что сейчас он работает над вторым шагом. Ему тяжело, потому что он сам толком не знает, во что верит, и верит ли вообще хоть во что-то.

— Мне просто сложно. Я вырос в католической семье, но действительно ли я в это верю или меня просто так воспитали? Хорошо хоть, Дэвис помогает мне с этим разобраться.

— Значит, Дэвис теперь твой официальный наставник, да?

— Да, малышка. Мы отлично ладим, и он правда мне помогает.

Его улыбка маленькая, но настоящая. Он выглядит более спокойным, чем с того самого момента, как я снова увидела его на свадьбе. Они с Кираном переключаются на какую-то рабочую тему, а я прижимаюсь к нему и позволяю ровному, спокойному биению его сердца убаюкать меня. Я не спала нормально уже больше месяца.

Я просыпаюсь спустя какое-то время, когда он поднимает меня на руки. Еще до того, как я успеваю открыть глаза, он тихо шепчет:

— Все в порядке, малышка. Мы просто идем спать.

Через несколько секунд я чувствую, как он укладывает меня в постель, а потом ложится сзади и обнимает, прижимая к себе.

— Я рядом, Ли. Просто спи, я никуда не уйду.

Он нежно гладит меня по волосам, пока я снова не проваливаюсь в сон.

* * *

Я просыпаюсь с резким вдохом и сажусь, резко выпрямившись. Глаза распахнуты, они метаются по темной комнате. Я поднимаю руку и медленно провожу ею от шеи, вниз по обеим рукам и под майку для сна. Я ищу кровь, ищу порезы. Я пытаюсь понять, куда он делся. Маттео был тем, кто продал меня, но то, чего не знает никто, кроме меня и его, это то, что все пять лет, пока я была в плену, именно он был тем, кто меня пытал.

Я даже не сразу понимаю, что Мак тоже проснулся, пока он не берет меня за руку и не начинает медленно поглаживать ее с тыльной стороны.

— Что случилось? — Его голос еще хриплый от сна, глубокий, с тяжелой осадкой.

— Эм… ничего. Кажется, мне просто приснился плохой сон.

Я ощущаю, как тонкая пленка пота покрывает лоб, и это вызывает отвращение к самой себе.

— Кажется, мне нужно в душ.

Если он что-то и сказал, я этого не услышала. На улице все еще кромешная тьма, когда я наощупь добираюсь до ванной и включаю воду. Одежда слетает с меня в следующую секунду, и я почти кидаюсь под ледяной душ. Холод тут же заставляет меня дрожать, но вместе с тем приводит в чувство.

Я сползаю по задней стенке и сворачиваюсь на полу душевой. Струи холодной воды обжигают голое тело, но именно это не дает мне улететь в прошлое. Я не в той клетке. Я больше не ребенок в грязной, обшарпанной комнате, над которым издевается взрослый мужчина. Я здесь, в душе своей квартиры. Мак, скорее всего, снова уснул в соседней комнате. Я в безопасности.

Я не знаю, как долго провела на полу, но в следующий момент Мак рывком отдергивает занавеску душа и с грохотом опускает руку на кран, перекрывая воду. Его безумный, обеспокоенный взгляд пробегает по мне, и уже через секунду он хватает большое полотенце и поднимает меня с пола.

— Ты что, с ума сошла? Ты же вся синяя, блядь.

Он усаживает меня на закрытый унитаз и как может вытирает насухо, а потом хватает мой пушистый халат и аккуратно просовывает мои руки в рукава. Когда халат плотно укутывает мое дрожащее тело, он снова поднимает меня на руки, как невесту, и несет обратно в кровать.

Накрыв нас тяжелым одеялом, он поворачивает меня лицом к себе и распахивает халат. Глубоко вздохнув, он прижимает меня к себе, обнимая своим теплым, почти голым телом. Его тепло резко обжигает мою холодную кожу, вызывая болезненное покалывание.

— Что ты делала там, Лелони? — Ой. Он назвал меня полным именем.

— Ничего. Мне просто нужно было напомнить себе, что все это по-настоящему. Что я не вернулась в плен.

Мой голос звучит тихо и дрожит.

Его рука поднимается и осторожно подводит мой подбородок вверх, заставляя меня встретиться с его зелеными глазами. Первое, что приходит мне в голову: Они ясные. В них нет ни призраков прошлого, ни мутной пелены. Я не понимаю, как раньше не заметила, что у него проблемы с алкоголем. Его глаза — это действительно окно в его душу, и сейчас они кричат об одном четырехбуквенном слове, которое он не произносил вслух с той самой ночи, когда выдохнул его в отчаянии, пытаясь использовать как способ манипуляции.

— Если тебе нужно напоминание, что все это по-настоящему, ты приходишь ко мне. Будишь меня или зовешь. Звонишь или пишешь, и я с радостью напомню тебе, насколько все это реально.

Он мягко прижимается губами к моим, и от его жара мои губы начинают покалывать.

Я отстраняюсь и не могу сдержать легкую улыбку.

— Напомни мне, Мак. Напомни, что это не сон, от которого я проснусь

Ему не нужно повторять дважды. Он мягко надавливает мне на плечо, пока я не оказываюсь полностью вытянутой на спине.

— Ты остаешься под одеялом. Если хоть по какой-то причине сбросишь его с себя, я не дам тебе кончить. Поняла?

Исчезает любящий, нежный и ласковый парень. Нет, передо мной сейчас, весь до последней черты Мак, доминант, который требует безоговорочного подчинения в постели.

— Да, сэр.

Он усмехается, довольный моим послушанием.

— Ты будешь делать все, что я скажу, и отвечать, когда я задам тебе вопрос.

— Да, сэр.

Кажется,