Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева

от моих слов, наверно, дружно пробрало. Они в очередной раз, не сговариваясь, бросились к двери. Выходило у них это плохо, мешали спущенные штаны. Особо отчаявшиеся потерять своё мужское достоинство, сверкая бубенцами, ползли на карачках до заветной цели. В дверях снова создалась толчея, ну я и решила их подогнать. Воздух разрядил свист кнута, всю молодую братию как ветром сдуло, и дверной проём в одно мгновение засиял пустотой.

— То-то же, — вырвалось из меня, и я стала медленно собирать кнутовище.

— Что здесь происходит⁈ — заорал разъярённый незнакомец, ворвавшись в покои.

В эти мгновения вулкан, клокотавший во мне всё это время, достиг точки кипения и вырвался наружу.

— А ты ещё кто таков? — прорычала я и стала наступать на него, немного сгорбившись под тяжестью гнева. — Ходят здесь всякие!

Мужчина на минуту растерялся, его левая бровь приподнялась, на холёном лице отразилось полное изумление. Хотя надо отдать ему должное, он быстро взял себя в руки.

— Герцогиня Анрия Рагонская, вы что, своего короля не узнаёте? — проговорил он задумчиво и стал надвигаться на меня, словно скала.

— Ой!… Ёпа мать! — вырвалось у меня в очередной раз от глубочайшего взвинченного состояния, но я быстро взяла себя в руки. — Простите, Ваше Величество! Это от волнения. Я вас не узнала, — залепетала, присев в реверансе. — Понимаете… И тут меня пробрало в очередной раз. — Это вы чужих жён щёлкаете, как белка орешки, а у меня первая брачная ночь… А тут такое… Целая рота молодых здоровых мужчин, — поняв, что ляпнула не подумав, стала оправдываться: — Не рота, конечно, но шестеро незнакомых парней взбудоражили все мои нервы.

В этот момент наш разговор прервался томным стоном. Мы с Его Величеством одновременно устремили взор на этот звук и замерли, глядя на Сэирона, лежащего на полу. Он как-то совершенно выпал из моего поля зрения и мыслей. И тут я вспомнила, что когда размахивалась рукой, почувствовала, будто задела кого-то, но в разгаре боевых действий не удосужилась выяснить, кто попался под мою тяжёлую руку. Точно. За мной стоял принц, и именно его я и задела. «Муж» на час, получив толчок, не устоял на ногах и упал плашмя, прямо под медвежью голову.

— Что с моим сыном? — напряжённо спросил Генрих Дартский.

— Так спит, — ответила я, добавив в голос удивления и намекая, что папаша должен понимать, когда его сын видит сны.

Только сновидения у венценосной особы были эротические, это я поняла по тому, как он зашевелился и стал стягивать с себя брюки, явив нам крепенький толстенький член сантиметров десять, от силы двенадцать.

— Ой, какой маленький боровичок! Стоит, словно солдат на посту! — восхитилась я размерами мужской плоти. Дура, лучше бы молчала, ибо мои слова явно не понравились королю.

— А позвольте у вас узнать, герцогиня, где это вы видели мужское достоинство и смеете судить о его размерах? — вкрадчиво поинтересовался Генрих, и в его глазах я прямо увидела свою смерть. Поняв, что оскорбила своим невежеством короля, постаралась оправдаться.

— Так на холсте и видела, — ответила бодро, вдобавок показала размеры холста руками, разводя их примерно метр на метр друг от друга. А о том, что совсем недавно передо мной трясли своими причиндалами мальчики из свиты принца, совершенно забыла.

— Холсте⁈ — удивился его величество.

— Да, — подтвердила, качнув ещё и головой, заодно захлопала ресницами, дополнив картину дурочки. — В музее антропологии, ну, знаете, там ещё всякие уроды в банках и колбах заспиртованы. Не буду же я ему говорить, что графиня писала красками мужской член. — Да, забыла упомянуть, там ещё надпись была «Эталон мужской красоты», — соврала я, совершенно не стесняясь.

— Хм, — издал нечленораздельное король, машинально потирая рукой лощённый подбородок. — Если только в музее антропологии, — добавил он, пропустив моё замечание об эталоне, и тут дал разъяснение: — Но вы, Анрия, должны понимать, что там был выставлен неестественный экспонат.

— Да… Я уже поняла. Образец очень чудовищных размеров. В природе таких уже нет, — сказала торопливо и вновь посмотрела на «боровик» принца и невольно перевела взгляд на ширинку Генриха Дартского.

Мысли работали в одном направлении: «Хозяйство Сэирона передалось по наследству от отца или нет?» Заметив, как оттопырились брюки у короля, я вновь вспомнила о свечах с конским возбудителем и чуть не взвыла, ибо меня тоже стало пробирать возбуждение.

Машинально вытащив из лифа флакон, открыла пробку и, как заядлый алкаш, залпом выпила зелье. Замерев на секунду, резко выдохнула и, обратив взгляд на короля, вздрогнула.

— Простите, Ваше Величество. Я тут балуюсь креплённым потихоньку, — промямлила я, слегка передёрнулась от горечи во рту и, посмотрев на бутылку с вином, бросилась к столику. Разлив вино по фужерам, подхватила их и, подойдя к королю, протянув руку, состроила глазки, прошептав и добавив в голос томление: «А вы знаете, Генрих, — обратилась к нему по имени. — Я даже рада, что ваш сын спит. Обряд первой ночи лучше провести с опытным мужчиной. А хотя я так волнуюсь. Давайте с вами выпьем и немного разрядим обстановку», — кокетливо сказала я, протянув к его губам фужер.

От такого напора Генрих отказаться не мог. Схватив бокал, он большими глотками осушил его, стараясь не выпускать меня из поля зрения. Я лишь пригубила вино с нотками фруктово-ягодных ароматов, раздумывая, когда снотворное начнёт действовать. Понимая, что разум короля уже заполнен конским возбудителем, решила на некоторое время занять мысли правителя.

— Вы знаете, Генрих, мне так жалко вашего сына. Он, бедняжка, лежит на полу. Ночь длинная, а вдруг замёрзнет, писаться по ночам начнёт.

Затуманенный разум отца выделил заботу о своём чаде. Отдав мне фужер, его величество, подойдя к сыну, поднял его на руки и, окинув покои рассредоточенным взглядом, направился к кровати.

Я опередила его, оббежала, извиваясь змеёй, и, подойдя к царскому ложу, быстро откинула одеяло.

— Какой вы заботливый отец! — восхитилась и тут с сожалением добавила: — Только нехорошо спать в одежде, да и неудобно. Генрих, пока вы будете раздевать сына, я пойду в гардеробную и сниму тяжелое неудобное платье. Вы тоже раздевайтесь и ложитесь в постель, я скоро вернусь, — хихикнула игриво и, послав воздушный поцелуй королю, поспешила уйти от греха подальше. А всё потому, что возбуждение в голубых глазах правителя достигло