Тотем - Шерил Винд

– Отпусти его, – приказал Сэт.

Этна растерянно посмотрела на князя, не найдя слов.

Воин, сомневаясь, разжал руки. Медведь коротко кивнул Сэту в качестве благодарности, а сам ринулся в комнату к девушке.

– Сэт… – Этна посмотрела в спину князю.

– У неё есть кому о ней позаботиться.

Князь вышел за порог. Вдохнув полной грудью, он почувствовал, как воздух обжигает его лёгкие. Сердце в груди билось, сжималось и болело.

Так Зверь наказывал за то, что он отнял любимую у Полоза?

Глава 13

В эту ночь в Стронгхолде стояла опасная тишина. Не из скорби по наследнику Сэта, потерянному из-за отравленного слабого тела, а чтобы не сыскать гнева князя на собственную голову. Все видели, что князь молча стерпел злую подачку судьбы и ни слова дурного не сказал ни жене, ни медвежьему княжичу. Некоторые допустили шальную мысль, что князь и сам почувствовал облегчение, когда наследник не прижился в утробе лисицы, но то было обманчивое предположение.

Иллюзия безразличия.

Сэт сгорал изнутри от ядовитого гнева и не собирался оставлять проступок безнаказанным.

– Здесь все? – сухо спросил князь у воеводы.

– Все, – хмуро ответил старик.

По его лицу Сэт понимал, что воевода не одобряет его намерений, но и не пытается защитить виноватого. Всех служанок, которые могли быть виновными в отравлении Кайры, согнали к дому князя. Их выстроили в длинную линию напротив стены. Девушки, перепуганные насмерть гневом князя и вероятным наказанием, не поднимали головы и плакали.

– Кто вам приказал? – Сэт не прохаживался вдоль ряда. Он остановился напротив девушек, всматриваясь в лицо каждой, и ждал признания, надеясь, что служанкам хватит ума признаться, а не тянуть всех за собой.

Девушки молчали.

– Я спрашиваю в последний раз. Кто вам приказал? – Сэт повысил голос.

Крайняя служанка вздрогнула от его рыка, но никто не сказал ни слова. Все хранили единую тайну для всех.

– Десять ударов плетью, – приказал Сэт, и девушки впервые подняли головы.

– Князь! – взревела крайняя, падая на колени. – Молю вас, не губите! Нет нашей вины в том, что лиса слаба духом и телом!

Поток речей служанки оборвался хлесткой пощёчиной. Заплаканными глазами она смотрела на князя со страхом и ужасом, прижимая ладонь к горящей щеке.

– Княжна, – поправил её Сэт, заодно объяснив, за что служанка получила пощёчину. – Княжна Кайра.

Ему не нравилось неуважительное отношение к лисе. Росомахи могли сколько угодно ненавидеть её за происхождение, но Кайра оставалась его женой. Любое неуважение к ней – открытое проявление неуважения лично к нему.

– Высечь.

Служанки переполошились, раскричались, расплакались, но Сэту было всё равно. Он не смотрел на них, даже когда их всех развернули лицами к стене дома, разорвали на спинах тонкие рубахи, открывая чистую и нежную кожу, не тронутую грубой рукой, и не остановил палача, когда его рука поднялась и обрушила первый удар хлыста на девичью спину.

Служанка закричала, вцепилась руками в верёвку, связавшую запястья. На светлой коже пролегла первая алая рана.

Болезненные крики разносились эхом в ночной тишине вслед за хлёстким звуком удара. После каждого взмаха плети служанкам давали время подумать и признаться в злодеянии, но, сколько бы ни было на их доле шансов сознаться, они молчали, принимая порку, и в душе лишь крепла их обида на князя, на лису, на покровительницу.

– Хватит, – остановил Сэт палача.

Палач опустил руку с хлыстом и сделал шаг назад. Давно ему не доводилось кого-то пороть, а тем более женщину.

Служанок развернули. Сэт вновь всмотрелся в лицо каждой, и из толпы выбрал одну из них – ту самую, что посмела дерзить ему. Девушка испугалась, когда князь поволок её от стены, вцепилась в рукав его рубахи, обманчиво думая, что спасётся от наказания. Сэт повернул её голову с растрёпанной русой косой, всмотрелся в перепуганные глаза лани, которая видит опасного хищника и смерть на остриях его когтей и клыков. Его нож оказался в опасной близости от её уха, коснулся сталью кожи.

Служанка поняла, что он собирается сделать, и от ужаса перед уродством девушка не моргая смотрела на лезвие ножа. Сэт видел, как она из страха быстро решает, что ей важнее. Раны на спине затянутся, заживут и, возможно, от них не будет и следа, но это увечье – лишиться уха! – останется с ней навсегда. Кто возьмёт калечную под своё крыло? Кто вновь посчитает её красивой? Кто примет её с таким позором на лице?

– Мать! – взревела она. – Это мать!

Сэт замер. Из-под лезвия ножа, прижатого к уху, проступила алая капля.

– Мать? – удивился воевода, не сразу поняв, о ком идёт речь, но Сэт понял.

Князь зарычал от злости. Он оттолкнул девушку от себя и решительно направился по улице в сторону заветного дома.

– А с этими что? – крикнул вслед палач.

– В темницу всех!

Воевода поторопился за князем, опасаясь, как бы тот не наделал глупостей.

* * *

Крепкая изба с резными ставнями стояла ближе всех к терему князя. Вкруг неё возвели невысокий забор, через который любой молодец мог бы перепрыгнуть без особых усилий. Худая калитка, запертая на замок, говорила лишь о том, что хозяева изволили спать. Время было поздним, а Сэт оставался незваным гостем.

Замок на калитке сломался. Она накренилась в сторону.

– Князь! – громким шепотом воевода пытался остановить князя.

Он понял, куда они шли, и боялся того, чем это кончится.

Сэт его не слушал. Он поднялся по крыльцу, ударил кулаком в дверь с такой силой, что та подпрыгнула и вздрогнула, переполошив хозяев дома. В доме загорелась одинокая свеча – свет от неё проник между щелей в ставнях и двери. Сэт услышал шаги и как кто-то опасливо убирает засов.

На пороге стояла Анка, кутаясь в шаль и держа в руке огарок свечи.

– Князь?.. – удивлённо вздохнула женщина и захрипела, когда его рука сжалась на её горле.

– Кто дал тебе право решить, что ты здесь хозяйка? – Сэт не кричал, но холод в его словах звучал опаснее звона стали. В его глазах был такой гнев, что Анка не нашла слов.

Свеча выпала из её руки на пол и потухла.

Казалось, что от гнева Сэт задушит её голыми руками в наказание за убийство. В люльке заплакал встревоженный ребёнок, будто почувствовал, что матери что-то угрожает, и этот плач всколыхнул в душе князя болезненные воспоминания.

Князь разжал пальцы. Анка упала