Тотем - Шерил Винд

Песня-молитва прервалась. Княжна присела на корточки, едва не замочив подол сорочки, и опустила венок на воду бережно, будто ребёнка укладывала в колыбель. Едва погрузив ладони в воду, Кайра отпустила подношение.

Мэйва приняла её просьбу. Подхватила венок и понесла его на своей спине, бережно огибая каменные ступы – туда, где она становилась шире и сильнее. Она уносила грусть потерь и замыкала круг жизни, обещая вернуть, что утрачено.

Подняв голову, Кайра увидела в отражении воды рыжего лиса. Он сидел на другом берегу, обвив передние лапы длинным и пушистым хвостом. Лёгкий ветерок, удивительно тёплый, подул в сторону Кайры, растрепал рыжие волосы и худую сорочку не по плечу.

Лиса уже не было.

Дух принял её подношение и услышал молитву.

* * *

В назначенный день солнце, будто благоволя поединку, высоко поднялось над ристалищем. Жители Стронгхолда – от воеводы и до обычных дворовых мальчишек – собрались кругом, чтобы своими глазами увидеть победу князя над княжичем медведей. С самого утра они занимались приготовлением. Вымели каждую соринку с ристалища, будто боялись, что под ногу подвернётся песчинка и решит ход поединка не в пользу князя. Оружие начистили до блеска и заточили до такой остроты, что один взмах рассекал кленовый лист пополам.

Круглое ристалище с изображением солнца в центре было тем местом, где решится судьба и князя, и княжества. Исход поединка вызывал у росомах смешанные чувства. Они желали князю победы, чтобы очистить его имя от грязи и в очередной раз доказать всем, что нет воина искуснее Сэта. Но что же касалось Кайры… они бы отдали её безо всякого поединка, чтобы больше не мозолила глаза и не портила кровь князю. Лучше бы сгинула в плену у Полоза, похоронив вместе с собой и тайну о жизни в нутре. Теперь же поводов ненавидеть и презирать её было больше.

Из-за неё наказали любимицу росомах. Сэт был строг и безжалостен, когда разлучил мать с ребёнком, но считал такое наказание милостью, ведь он оставил любовнице жизнь, и пусть она никогда не сможет вновь ступить на земли княжества без страха лишиться головы по его приказу, она была жива. Вместе со всеми служанками, пониженными до рабынь. За каждой из них тянулся тяжёлый грех, который не вымолить у Зверя.

Сколько у Сэта было сторонников, столько у Визэра – противников. Среди всей разношёрстной толпы зрителей не нашлось никого, кто желал бы Визэру победы. Даже маленький Нисен, которому позволили оставаться на ристалище и наблюдать за ходом поединка, так и не смог выбрать сторону. Он не понимал, почему двое мужчин, которых он в равной степени считал и другом, и братом, и отцом, не ведая другой отеческой любви, вдруг сошлись в поединке, и не просто как обычные мужики пытаются помериться силой и показать девицам, как они хороши и сильны, а бьются насмерть.

И всё же на сердце Визэра потеплело, когда он увидел, как толпа расступается, пропуская сначала старую ворчливую няньку, а следом за ней – Кайру. Он боялся, что княжна не вынесет такого позора и не захочет видеть поединка. Она всё ещё выглядела бледной, и в глазах её не было того живого и задорного огонька, в который он влюбился. Кайра казалась ему тенью себя былой, и он готов был о землю разбиться, только бы вновь увидеть улыбку на её лице.

Княжич чувствовал себя виноватым. Ведь это из-за его мальчишеской выходки Кайра вынуждена терпеть издевательства. Из-за него она видела поединок, и он боялся представить, какой станет её жизнь, если здесь и сейчас он проиграет князю росомах.

Визэр крепко сжал рукоять меча. Он с холодной решимостью готовился во что бы то ни стало одержать победу и знал, что противник силён, а ярость лишь придаст ему больше свирепости в сражении. И не ошибся.

Судья подбросил в небо золотую монету. Блеснув в лучах полуденного солнца, она упала на землю между двумя воинами, и Сэт ринулся первым. Его меч с яростью вспорол воздух, едва не очертив дугу на груди Визэра. Княжич увернулся, отклонившись назад, и вынужденно перевернулся в воздухе, уходя вбок от второго удара. Атаки Сэта были быстрыми, но молодость и гибкость медведя позволяли ему быстро менять положение, уклоняться и спасаться от смерти.

Впервые их мечи со звоном схлестнулись. Заскрежетала сталь. Сэт налёг на меч с такой силой, стараясь сломать защиту Визэра, что княжич медведей напрягся всем телом, чтобы устоять на месте. Казалось, что Сэт пытался показать своё превосходство силой и заставить медведя сдаться, отступить и вновь уйти в защиту. Он нарочно не давал ему ни шанса на атаку и прекрасно знал, что меч – не основное оружие Визэра и в том он ему проигрывает.

Сэт отступил сам, вновь попытался рассечь сухожилие медведя. Лезвие меча разрезало рукав и задело кожу. Первую полосу крови росомахи приняли с победоносным воплем, но это не напугало Визэра. Ему хватило короткого мгновения, когда князь замешкался, словно желал, чтобы медведь ещё раз взвесил свои шансы. Второй удар мечом оставил кровоточащий порез на шее княжича. Тонкий и неглубокий – его было недостаточно, чтобы серьёзно ранить медведя или убить его. Меч соскользнул по дуге, и блок спас Визэра от смерти, но оставил напоминание о её близости.

Сэт снова пошёл в наступление. Мечи врезались друг в друга, высекая искры. Визэр тяжело дышал, но всё ещё держался на ногах. Князь осклабился, вены на его руках и шее вздулись. Казалось, что он во что бы то ни стало хочет пробить защиту медведя, и когда ноги Визэра, упираясь в землю, заскользили по ней, оставляя от сапог две рваные борозды, он наконец-то почувствовал желанную слабость. Меч Визэра не мог сдержать его натиска; он ушёл в сторону. Сэт по инерции подался дальше, желая обагрить свой меч кровью в третий раз, но неожиданно почувствовал крепкий и увесистый удар в челюсть.

Визэр весело усмехнулся. Никто не запрещал им использовать кулаки, если представится возможность. Получив в лицо, Сэт понял, что всё это представление с поехавшими ногами, – всего лишь уловка, и он, как зелёный юнец, клюнул на неё.

Потрогав скулу, Сэт хищно ухмыльнулся. Медведь дерзил ему даже сейчас. Это забавляло князя. Визэр не воспользовался коротким замешательством росомахи, но как будто преднамеренно показал этой выходкой, что его зря недооценивают.

Незначительный промах раззадорил Сэта. Он пошёл в наступление, показывая удивительную для росомахи прыткость. Серия крепких ударов мечом была такой быстрой, что каждый новый отличался