Я приручу тебя, босс - Оливия Лейк

— Мои люди уже на месте, — инструктировал Градов. Никита в бессильной злости сложил руки на груди и только смотрел на нас. — Постарайся вывести его на разговор, чтобы подтвердил, что дал тебе задание украсть инсайдерскую информацию. Остальное мы сделаем сами.

— Пашка, если хотя бы волосок… — начал Никита, но я его оборвала.

— Ты ведь этого хотел. Ты для этого привез меня, — я не кричала и не обвиняла. Исключительно констатировала факты. — Каждый из нас должен выполнить свои обязательства, — посмотрела ровно и пусто. Это было очень сложно, но Никита должен уяснить, что между нами ничего не изменилось. Сегодня я закрою перед ним долг и уйду, а он отпустит меня, как обещал.

— Мы еще поговорим об этом.

— Пора, — вмешался Градов. Я облегченно выдохнула: думать о деле легче, чем решать личные вопросы.

Сегодня было пасмурно и прохладно: я накинула тренч и села в такси. Вела себя естественно: не оглядывалась и не искала свое подкрепление. Нервничала, это да. Но это как раз очень даже вписывалось в образ. Я же не Мата Хари какая-нибудь.

Села на лавочку и достала телефон: тупо листала ленту телеграм и стойко пыталась побороть зуд под лопатками. Я не одна. Градов сказал, что я всегда буду в поле их внимания, что они меня слушают и видят. Его люди только и ждали знака. И не только его: полиция тоже здесь. Я за себя не боялась: Сергей подонок, но не убийца-рецидивист.

Я не знала, как они с ним поступят: вероятно, тюрьма. Это в любом случае лучше, чем угроза Никиты закопать Михельсона по-тихому. Он мог. Я точно знала, что Вяземский способен на жестокость разного уровня. Насколько это плохо не бралась судить — не мне думать о спасении его души. Мне…

Я сглотнула и нервно открыла календарь: как раз середина цикла. Ночью мы не предохранялись. Никита кончал в меня. Вчера мы оба были хмельными от страсти, а сейчас пришло понимание последствий. Время еще есть, нужно просто заехать в аптеку.

— Привет, сестренка, — услышала над ухом и резко обернулась. Сергей стоял сзади с тонкой ухмылкой на породистом лице.

— Я тебе не сестра, — отчеканила и протянула руку. Мы договорились, что он отдаст мне свой экземпляр договора. Вроде как ему нечем будет меня шантажировать: только его слово против моего.

— Пожалуйста, — отдал мне черную папку и выжидательно замер, присев рядом. Я сделала вид, что проверяю, но мне нужно как-то спровоцировать его на разговор.

— Теперь ты оставишь меня в покое? — я достала флешку, но отдавать не спешила.

— Конечно, — произнес преувеличенно правдиво. — Я планирую уехать, — и посмотрел на флешку, — со страховкой.

— Я не хочу, чтобы Никита пострадал.

— Я не планирую его разорить, Арина. Так, немного заработать на хлеб с маслом. Не беспокойся, тебе на трусики и брюлики у наго останется, — весело рассмеялся.

— Тебя посадят, — ступила на очень тонкий лед. Я знала, что меня слышат, видят и среагируют тут же, как сочтут достаточным для предъявления обвинений. — Или убьют за шантаж и промышленный шпионаж. Зачем ты это делаешь?

— Волнуешься за меня? — с интересом склонился голову. — Приятно, но не стоит: я давно этим занимаюсь и слишком осторожен.

Да, Сергей пока не сказал ни одного слова, которое можно было считать доказательством вины. Ходил по краю: не опровергал, но и не подтверждал своих преступлений.

— Надеюсь, больше никогда не увижу тебя, — произнесла с искренней ненавистью.

— Не увидишь, но мне нужна будет услуга.

— Что?! Опять?! Ты же обещал!

— Ничего такого, сестренка, — рассмеялся, — просто докладывай мне по сделке с австрийцами. На эту информацию есть несколько покупателей. А это, — кивнул на флешку, — принесет мне очень много денег, — протянул ладонь. — Давай.

Я не спеша положила микроустройство ему на руку и тут же нас окружили люди. Сергей хотел скинуть флешку и раздавить, но сзади схватили и не дали завершить маневр.

— Сергей Станиславович Михельсон, — рядом оказался Градов, весело мне подмигнувший и какой-то мужчина, державший в руке удостоверение майора ФСБ, — вы арестованы по обвинению в промышленном шпионаже и неправомерном использовании инсайдерской информации.

— Это еще нужно доказать, — затем на меня посмотрел: — Ну и сука ты, Арина, — сказано не без восхищения.

Я вздрогнула, ощутив на плечах теплые ладони. Обернулась, обеспокоенный взгляд Никиты поймала: он чуть улыбнулся и убрал меня за спину. Сам к Михельсону шагнул. Я не успела среагировать: мгновение, и Сергей лежал на земле со сломанным носом.

— Это тебе за нее, — услышала тихое, затем Никита взял меня под руку и увел. Я была в каком-то тихом оцепенении: реагировала запоздало и через плотный вакуум нервного истощения.

— Никита, — крикнул Градов, — ты будешь нам нужен.

Он усадил меня в машину и вложил в руку ключи от своей квартиры.

— Я быстро, — нежно коснулся волос. — Андрей отвези Арину домой.

Я задумчиво смотрела в окно, мысленно прощаясь с этой частью жизни. Конечно, приеду когда-нибудь в столицу, но это будет потом. Я закрывала яркую, страстную, острую главу с именем Никита Вяземский. Было тихо и грустно, но я не испытывала той всепоглощающей боли, что накрыла волной после его ухода. Отмучилась. Я на пути к полному выздоровлению.

— Андрей, остановите, пожалуйста, у ближайшей аптеки.

— Как скажите, Арина Александровна.

Я вошла в обычную сетевую фарму. Небольшая очередь передо мной, через минуту и за мной появился хвост из пары человек.

— Постинор, пожалуйста, — попросила, когда дошла до окошка. Провизор скользнула по мне равнодушным взглядом. Ну хоть нотации не читала. Сейчас у нас в стране все под скрепы заточено — рожать!

— Скидочная карта есть?

— Нет.

— Платить как будете?

— Картой, — этот разговор начал утомлять. Вроде бы все логично, но хотелось уйти быстрее. Я чувствовала себя снова тринадцатилетней девочкой, которая покупает первые в жизни прокладки.

Бросила упаковку в сумку и вышла на улицу. Распогодилось, солнышко разыгралось, ласкало и припекало. Захотелось пройтись, но у меня не было времени. Еще вещи собрать…

Села в машину, заказала через приложение билет на сапсан через три часа.

Я поднялась в апартаменты: мой чемодан был разобран всего лишь на половину, осталось побросать косметику и белье. Я готовилась к этому дню. Знала, что скоро наступит.

Чужого мне не нужно: ни единой вещи, купленной для меня Инессой Марковной, не взяла. Я никому больше не буду должной. Не знаю, может, мне нужно будет свидетельствовать против Михельсона. Возможно, он попытается вину поделить. Но я верила Никите, что не буду втянута в судебные разборки. Но если это все — хитрый план и желание наказать меня