Побег к счастью - Анна Есина

Драга выдворяют из дома. Кстати, полная кличка собаки Дорогон, я специально спросила. Да-да, так звали одного из трёх драконов Дейенерис Таргариен, и это был мой второй вопрос. Не удивительно, что нам обоим, заядлым киноманам, нравится один из самых шикарных сериалов последнего десятилетия. Надо будет обсудить на досуге.

Маленький Андрюша, разодетый по последней ребячьей моде в кофточку с тату-рукавами и цветастые джоггеры, сам несёт рюкзачок с игрушками до машины. Его папа галантно распахивает передо мной дверцу автомобиля, на что улыбаюсь, и мимоходом подмечает вкрадчиво:

— А кто тут у нас без трусиков?

Краснею до корней волос и всё ещё думаю о чём-то очень далёком, когда кроссовер (пускай будет не джип) трогается с места.

— Опиши мне вкратце тот день, малая, — просит Андрей, запуская на сенсорном экране мультфильм для маленького пассажира. — Я о дне, когда ты сбежала.

Мне по-прежнему претит эта формулировка, чувствую себя какой-то взбалмошной идиоткой, которой ударило в голову податься в бега без всякой на то причины. Но душу зачатки гнева в зародыше.

— Я проводила тебя и занялась уборкой, протёрла пыль и всё такое, а часа через два пришла Ксюха твоя, — неохотно начинаю рассказывать. — Слушай, до сих пор не могу поверить, что это она. Сколько ей вообще лет?

— Она младше меня на год, — скороговоркой поясняет Андрей и добавляет, — так что там дальше? Позвонила она в дверь и что?

— Нет, она её открыла ключом и вошла.

Описываю по возможности сухо, но перед глазами так и стоит эта картина.

Сижу на кровати Андрея, передо мной рассыпана целая пачка фотографий. И каждая, как миллиграмм смертельной инъекции. А Ксюша стоит у компьютерного стола, всё такая же ослепительно красивая, модно одетая и не замолкает ни на секунду. И тон её сочувствующий, жалостливый, от которого тошно вдвойне.

Перебираю снимки. На всех запечатлены двое — Андрей и Ксюша. Фоном служат некие достопримечательности. Часть из них узнаю, как например, Елисейские поля или Эйфелеву башню, но остальные сделаны в менее известных местах. Фонтаны, готические соборы, просто какие-то людные улочки, набережная из белого камня… И каждая карточка промаркирована датой и временем снимка. Это добивает окончательно. Я здесь места себе не находила от тоски и беспокойства, каждую ночь перед сном читала своеобразные молитвы, чтобы Андрей вернулся живым и невредимым. А ему угрожало разве что палящее солнце в Испании да разрыв сердца от переизбытка впечатлений.

— Ты прости, что я так это на тебя вываливаю. Поверь, я много раз просила его поговорить с тобой самому, объяснить, что ты ему не нужна, что у вас нет будущего. Я сама была когда-то такой же наивной, верила всему, что говорили мужчины. Но они этого не заслуживают. Ни твоих слёз, ни страданий. Просто посмотри это, — Ксюша кладет на ноутбук пластиковую коробку с диском, — и все сомнения развеются. Он не принц, Анюта, он мразь и подонок, который пользуется тобой.

И вздыхает, так тяжело, будто это её мир рушится, а не мой.

— Что там? — спрашиваю, утирая слезы.

Не уверена, что хочу знать. Мне довольно фотографий, которые подтверждают: вокруг один обман. Семь месяцев я ждала его, точно преданная собачонка, а он просто развлекался с другой, возил её по Европе, наслаждался жизнью.

— Давай я запущу. Словами это не описать.

И добренькая Ксюша быстро справляется с этой задачей. Нажимает кнопку воспроизведения видео.

На экране Андрей в кожаной куртке, светлой футболке и тёмно-синих джинсах. Не могу вспомнить, какие штаны были на нём утром, но кажется, именно эти. Сидит на диване, развалясь, смотрит в камеру.

— Я включила, ты готов поиграть? — слышу закадровый голос, отдалённо напоминающий Ксюшин, только более визгливый.

Он хмыкает и так знакомо хмурит брови.

— Тогда поздоровайся с девочками, — игриво просит Ксюша, которой всё ещё не видно. — Ну же, Андрюша, не ломайся. Скажи: привет Анечка и Женечка…

У меня сбивается сердечный ритм, перед глазами черные круги.

Андрей машет рукой в камеру в приветном жесте и низким голосом произносит:

— Привет, девчонки! — а потом цинично смеётся.

Меня начинает тошнить.

Ксюша ставит на паузу, замечая моё полуобморочное состояние.

— Что ещё за Женя? Кто это такой?

— Такая, — поправляет меня девушка и уходит.

Не понимаю, радоваться мне окончанию пытки или впасть в истерику.

Но тут Ксюша снова возвращается в квартиру, да не одна, а в сопровождении вульгарной девицы с размалеванным лицом. С ужасом смотрю на это чудо природы с немытой головой, в косухе и с землистого цвета ногтями, и совсем теряю связь с происходящим.

— Знакомься, Анюта, это Женя, ещё одна подружка нашего Андрея.

— С фига ли он вашим вдруг стал? — сиплым басом курильщицы вопрошает гостья, и я подозреваю, что где-то спрятаны камеры, и вот-вот раздастся возглас: "Снято. С вами была программа "Розыгрыш".

Ну не мог же Андрей и впрямь спать с этой девицей?

Вспоминаю тех девушек, которые часто появлялись тут до недавних пор. Одеты они были почище, но в целом…

— Сколько ты уже с ним? — игнорируя вопрос, задаёт свой Ксюша.

— Да не с ним я, так, сосу иногда за бабки, — и выдувает огромный пузырь из жвачки. Щёлкает его языком. — Просто зря вы его своим кличете, у нас на районе все знают, что он девок на спины в два счёта укладывает. Смазливый же, сука.

Мне хочется помыться с мылом. Это какой-то ад кромешный.

— Ладно, свободна, — брезгливо морщится Ксюша.

— Говно вопрос. Это ты её вразумить хотела? — Женечка ржёт аки полковая лошадь. — Да у неё ж на роже написано: "лохушка". Мужики завсегда таких дурят. Мой тебе совет, — обращается ко мне эта умудрённая жизненным опытом особа, — врежь ему по яйцам и пошли куда подальше. От таких, как он, добра не ищут.

Выдав последнюю фразу, девица хлопает дверью с обратной стороны. И мне очень импонирует идея отправить туда же и Ксюшу. Но та уже сняла с паузы видео, и я вынуждена досматривать это, чем бы оно ни было.

Андрей всё ещё гнусно смеётся. В кадре походкой от бедра появляется Ксюша. Абсолютно голая. Невольно завидую её идеальной фигуре. Ни единой складочки, ни намёка на изъян — фарфоровая статуэтка, а не девушка.

Кажется, Андрей согласен с моей оценкой, потому как стоит ей приблизиться, он хватает её за задницу и затаскивает к себе на колени.

Дальнейшее мне не хочется описывать. Сорок минут эфирного времени забито охами, ахами, шлепками тел и бесконечной сменой