Побег к счастью - Анна Есина

— Ну конечно! — гневно восклицает, и я невольно замечаю, что его скепсис точь-в-точь копирует моё собственное нежелание верить. — Три листа чистейшей ахинеи про то, как я пользуюсь тобой, какой запятнанной ты себя ощущаешь, как неправильно всё, что между нами. И всё это без единой, мать её, грамматической ошибки. Написано почерком отличницы.

В ходе своей желчной речи Андрей вскакивает на ноги и мечется из угла в угол, словно загнанный в клетку дикий зверь. Я пробую приблизиться и усмирить его, но с тем же успехом могла бы успокаивать разгневанную толпу демонстрантов на площади восстания.

— Когда понял, что ты сбежала, первой мыслью было отыскать и наподдать по мягкому месту. Потом успокоился, подумал, что тебе нужно время, чтобы понять, какую чушь ты выдумала…

— Андрей, я…

— Ждал, когда ты вернёшься после первой сессии на каникулы, как идиот, ей богу. Торчал под твоими дверьми, словно пацан какой, а ты!

А я так и не вернулась. Я боялась встречи. Боялась, что прощу, едва вновь увижу.

— А потом было самое забавное. Лет через сколько-то случайно на улице встретил твою сестру, она мне фото твоё показала. Свадебное в обнимку с мужем. Во красота-то.

Поток слов иссякает. Андрей хватает с полки радионяню и выходит, а я в полном раздрае остаюсь сидеть на полу гардеробной, не в силах найти объяснение всему произошедшему. Виной тому отсутствие сна и эти пучки оголённых проводов под высоким напряжением, которые именуются эмоциями. Мы просто разучились рационально мыслить.

Пытаюсь собрать себя воедино и иду на поиски Смолягина. Он на кухне, перешучивается с сыном и гремит дверцами шкафов.

— Так, приятель, чем мы тебя сегодня накормим? Может, супергеройской кашей?

— Не хацю!

Папа отыскивает что-то в навесном буфете, а мальчишка в пижамке с мультгероем в виде трактора синего цвета с растопыренными глазами-фарами деловито повторяет каждое его действие, но уже с тумбами на полу.

Открывает дверцу, изучает содержимое, закрывает.

— Тогда омлет. Будешь омлет, Андреич?

— Няку давай, хацю няку!

— Няку будешь после завтрака. А давай забацаем гречу с молоком! Обожаю гречу!

— Дявай, — соглашается мальчонка и копирует папкин жест, поглаживает свой круглый животик, будто тоже любит гречку.

Андрей ловко берется за дело. Насыпает крупу в кастрюлю, промывает под краном, сливает воду, вновь повторяет, затем ставит на плиту и исчезает за дверцей холодильника.

Меня словно заворожило это действо. Наблюдаю, как Смолягин хлопочет на кухне, и просто оторваться не могу от созерцания идиллической картины. Ему очень идёт отцовство.

Тенью подкрадываюсь к нему из-за спины, вытягиваюсь на цыпочках, кладу подбородок на плечо, обнимаю за талию.

— Объявляю перемирие, — шепчу на ухо и остаюсь смотреть за тем, как моет под струёй воды голубику. Набирает полную кружку горячей воды и опускает в неё стаканчик детского йогурта.

Андрей выворачивается из кольца моих рук, подталкивает меня к раковине, а сам наваливается сзади.

— Перемирие принято, — кусает меня за шею.

И утро, а следом и обед проходят своим чередом в относительном спокойствии. Мы вместе готовим завтрак, уплетаем его с аппетитом, играем в самой комфортабельной комнате этого дома — детской, ремонт в которой не оставляет сомнений — Андрей просто восхитительный отец. Мебель, игрушки, одежда: ребёнок ни в чем не знает отказа.

Я могла бы наблюдать за этой парочкой часами и даже неделями, но едва оказываюсь в кресле-мешке, а тело принимает расслабленную позу, как тут же проваливаюсь в сон. Спустя секунду меня будят.

Смолягин прикладывает палец к губам, цыкает и безмолвно тянет меня куда-то по коридору. Божечки, когда он, наконец, угомонится? На спящий ум никакие проблемы не решаются, а наша так и вовсе…

Вижу перед лицом подушку и валюсь в неё с блаженной улыбкой. Андрей устраивается рядом, прижимает меня к своему боку, заводит будильник на телефоне на четыре часа дня и говорит что-то. Понимаю только несколько слов: "поедем к Ксюхе" и "есть, о чем поболтать".

— Как скажешь, любимый, — вроде бы отвечаю ему и проваливаюсь в тревожный сон, в котором танцует женщина из "Бриллиантовой руки" и всё время твердит одну и ту же фразу: "Не виноватая я".

***

Пробуждение оказывается малоприятным. Вначале меня покидает ощущение размеренного тепла, потом в голову вонзается противный лязгающий звук, сменяющийся пиликаньем, а потом кто-то додумывается протереть моё лицо мокрой тряпкой с запахом мясного рагу. Шершавая ткань елозит по щекам, и всё это сопровождается отвратительными чавкающими звуками.

— Драг, фу! А ну брысь, кому говорят! — командует Андрей, и я с ужасом распахиваю глаза и вижу, как от постели, поджав уши и хвост, отходит лохматое страшилище величиной с пони.

Так значит, меня не протирали, а облизывали. Фу-у-у, мерзость какая.

Вскакиваю на ноги и смотрю вслед шерстяной псине черно-коричневого окраса. Питомец проходит мимо хозяина, ткнув того носом в коленку и дальше мчится по коридору какими-то беличьими прыжками, распушив хвост.

— Скажи мне, что это не одомашненный медведь, — потягиваясь с вытянутыми вверх руками, прошу я.

— Нет, всего лишь крошечный ньюфаундленд. Ему восемь месяцев и он весит примерно, как ты.

Андрей стоит в дверях спальни, скрестив руки на груди, и очень пристально меня изучает.

— Взял эту зверюгу Андрюхе вместо плюшевой игрушки, — поясняет и продолжает буравить меня взглядом, а я стою, неловко переступая с ноги на ногу, и подыскиваю, что сказать. Но в голову ничего не идёт.

Мы вроде и прояснили что-то, только картинка прошлого всё ещё напоминает пазл из тысячи деталей, который собрали лишь наполовину. Остальные куски валяются рядом, и это такая мешанина одинаковых деталей, что задача представляется почти невыполнимой.

— Где у тебя ванная? — спрашиваю и несмело подхожу.

— Справа по коридору вторая дверь, — объясняет и не думает посторониться, когда прохожу мимо, бочком протискиваюсь между ним и дверью. — Как умоешься, собирайся и поехали. По дороге расскажу, куда и зачем.

И расходимся в разные стороны, чтобы вновь встретиться через четверть часа на кухне. Я при полном параде: мятая футболка, найденные где-то в пыльном углу джинсы, гнездо волос на голове, которое никак не прочесать, и пугающе алый засос на шее от яремной впадины до самого плеча. Пока так и эдак вертелась перед зеркалом в ванной, насчитала несколько ссадин и штук пять синяков на разных частях тела. Словом, сегодня я в образе гулящей тетки. Да чего уж там!

Андрей, напротив, эталон стиля. На нем простые черные брюки, начищенные до кристального блеска кроссовки и трикотажный джемпер, так красиво обтягивающий рельефную грудь, что мне невольно хочется к ней прижаться.