Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

— Даш, я серьезно. Скажи мне, ты на отца своего была похожа хоть капельку?

Она плохо вообще отца помнила. Высокий, плечистый. Помнила, что говорили ей девки — мол, ничуть не похожа. Так они много чего говорили, с них станется, балаболки деревенские.

Прищурилась, глядя на мужа.

— Не юли давай, живо выкладывай.

Он вздохнул… как бы ей рассказать-то, этой маленькой злюке? И вспомнил!

Ну-ка, «шпаргалка», помоги нам, прекрасная наша! Существовало одно заклинание, «Клятва драконов», древнее и по причине малочисленности последних почти забытое. Поклясться можно было делать что угодно — хоть в носу ковырять только по четвергам. Или не кукарекать по пятницам. Это было не важно. Побочным эффектом у клятвы был интересный и зрелищный весьма момент: в чашу с водой капалась кровь дракона. И ежели тот, кто принимал его клятву, был тоже дракон или хотя бы потомок драконьего племени, содержимое чаши в тот миг загоралось. Красиво горело так, синим пламенем.

Так издавна приноровились прилюдно проверять всяких лгунишек на принадлежность к великому племени древних. Им самим было без надобности, рептилии чуяли себе подобных. Ну, почти все. Кроме самых тупых и необразованных, типа него самого.

В двух словах и весьма упрощенно он объяснил Дарьяне смысл происходящего. Жизненная необходимость в проверке слов тетки, конечно, была. А если история про папашку Дары — лишь сказка завистливой родственницы, что тогда? Останется только ждать им рождения сына и… дальше и думать ему не хотелось. Очень надеялся младший Лефлог на семейное везение алмазных драконов.

Дашка молчала. Настороженная, даже испуганная. Она ему верила, но ощущать себя тоже драконицей… Нет, это явно было уже перебором.

Налили воды в обычный стакан прямо из чайника, поставили на стол. Гвидон взял маленький перочинный ножик, которым она оттачивала свои карандаши. Порезал им палец, с трудом выдавив темную кровь.

— Я, Гвидонис Лефлог, клянусь тебе, Дарьяна Лефлог, не оставлять здесь в одиночестве тебя и ребенка нашего.

Как-то так, несуразно и кривенько, зато откровенно и честно. И протянул ей стакан. Несколько секунд ничего не происходило.

Даша чуть не заплакала, да что там она! Он и сам тут готов был рыдать над стаканом. Но вдруг тонкий блик синего пламени блеснул над водой, и она — загорелась! Мерцая, как будто в стакан был залит синий перламутр, пылающий, светящийся совершенно волшебным светом. Очень красиво и не горячо совершенно. У Дашки сразу затряслись руки. Гвидон ловко поймал выпавший стакан, поставил на стол и задумался. У него это уже входило в привычку, наверное, даже полезную.

— Ритуал клятву принял. Ну что, женушка, понимаешь теперь, почему ты мимо меня пройти не смогла там, на рынке? Почему я к тебе потянулся? Это наши драконы…

Она сидела притихшая и сосредоточенно разглядывала золотую монету в руке. Вид золота ее всегда успокаивал. Ну конечно — драконица. Ей было можно не пить успокоительных травок, дай золотишко потрогать, и такая сразу в душе благодать и покой — не нарадуешься. Погладила гладкое ребро монеты. Вздохнула.

— Интересно, а где мой папаня-то блудный? И еще интересно…

— Меня сейчас больше волнует совершенно другой вопрос. Ты есть-то вообще собираешься? Быстро давай иди мойся, и я тебя покормлю. А потом… У меня есть парочка совершенно постыдных к тебе предложений. Нужно же поднять настроение моей персональной драконице? И только потом, уже утром, мы поговорим обо всем. Мне тоже нужно будет сил набраться, дорога у нас впереди очень трудная. С отцом мы летели на крыльях, но сейчас уже холодно, я боюсь что до портала я донесу уже Мышку-сосульку. А значит, мне надо будет пытаться построить портал и туда. Ты не боишься теперь уже, Ящерка?

— Очень боюсь. Но это все дело житейское. Воды мне нагрей и иди. Мне надо побыть тут немного одной и подумать. Все, топай.

Думать. Ага. Это последнее, что Даша сейчас могла делать. Пока муж ходил воду грел, она тихо залезла под новый плащ и задремала, сжимая в ладошке монету.

Ящерка… Интересно, какая она?

Гвидон осторожно укрыл ее, как ребенка. Вспомнил, как сам в первый раз встал на крыло, как там пишут в тех книжках горе-писатели и сочинители? «Обрел свою сущность». Ага, точно-точно, «обрел». Он тогда чуть не взорвался. Те еще ощущения, хорошо, что отец им наотрез отказался рассказывать заранее, не пугал лишний раз.

Тяжко задумавшись, Гвидон съел ужин, Дашкин и свой. Немножко посовестился и пошел тихо чертить на бумаге свои эти формулы, графики и расчеты вектора направления внутреннего портала. Куда надо лететь, он уже знал. Оставалось лишь не наделать ошибок в простой математике и правильно все начертить. Спасибо, тетушка Венанди, за науку.

Рано утром Дашка проснулась от запаха вкусной яичницы прямо у носа.

Она была уже в своей постели, раздетая, даже причесанная. В одних только теплых носках. Попыталась стесняться, выползая из-под одеяла бочком (она некрасивая, с пузом-то!), Гвидон все это пресек на корню, поймав ее за лодыжку, долго и вкусно жену целовал. Безобразие это грозило затянуться надолго, но в животе у Дарьяны отчетливо заурчало, и дракон вдруг почувствовал укол совести.

Еще полчаса одевались, обсуждая дорогу, потом Дарьяна поела, а потом плакала над перспективой оставить сундук с золотом в этом мире до такой степени горько, что Гвидону пришлось взять его, слетать с ним в ближайший лесок и надежно прикопать. Тот факт, что потерять это золото он не сможет физически (он же — дракон!), Дашку немного утешил.

Наконец, уже к вечеру, после целого дня ругани и суматохи уставшие, но вполне успокоившиеся и готовые к переезду, они стояли у контура заработавшего (что очень странно!) портала. Всю ночь он чертил его! Чуть не свихнулся, даже с прекрасной «шпаргалкой» ошибок наделал и пока все исправил…

Шаг — и они оказались на самой вершине скалы, на площадке межмирового портала. И лезть голыми никуда не пришлось, молодец все же Гвидон.

— Ты готова? Спокойно дыши, не волнуйся, а то родишь по дороге мне… Даже вот и не думай, курс акушерства я еще не проходил, слышишь, Мышка-волнушка?

Даша пыталась не волноваться. Даже эта наглая рожа, что старательно изображала веселье, ее сейчас не успокаивала. Куда она с ним? В какие такие дальние дали? Но мысль о сыне и об ошейнике заставила Дару встряхнуть головой и сделать решительный шаг навстречу Гвидону.

— Давай уже, что там делать? Руками махать иль на пяточках прыгать? Не тяни, полетели!

Легко ей сказать. В