Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

— Тебя не пропустят. Можно только адептам и тем, кто тут работает — вольнослушателям.

— Милая женушка, — он поднял в воздух еще один пирожок и повесил его прямо перед ее носом, такой вкусный, так пахнущий аппетитно, что Дара не выдержала, поймала румяный треугольник пальцами и отправила в рот. — Я никого не спрошу. Меня просто совсем не заметят. Или ты там завела ухажеров, и муж тебе явно не нужен?

Ну да. Завела, непременно. Дарьяна тут же вспомнила надменные и даже брезгливые взгляды адептов. Они все были детки из самых богатых и уважаемых семейств этого королевства. Полы, чай, не мыли по вечерам, пузом беременным двигая ведра по полу.

Эти мысли пронеслись вихрем в ее голове, но дракон их поймал. И разозлился. Очень разозлился: эти… эти мажоры себе позволяли пренебрежение в адрес его жены? Ну, он им задаст, погодите. Заодно и расположение Дашки подкормит героическими поступками. Супружеский долг, говорите?

Он его выполнит.

28. Честность

В жизни Гвидона, по меркам бессмертных еще просто ничтожно короткой, обычно не бывало доброго утра. Он был совой, нет — совищей. А совы все знают: мир по утрам над их несчастным племенем издевается с изощренной жестокостью.

Однако настоящие драконы все свои испытания встречать должны широкой улыбкой. Это сбивает с толку противника, а союзникам это внушает надежду.

И он улыбался, с удовольствием наблюдая за сонной Дашкой, неуклюже метавшейся по комнате, отчаянно зевающей и с таким трудом одевавшейся. Ловя ее злые взгляды, угадывая жгучее желание запустить ему прямо в улыбку тарелкой. А как потешно, пыхтя и выгибаясь, она шнуровала ботинки! Гвидону хотелось смеяться в голос, но, конечно, не рискнул. Посадил ее прямо на стол и сам эти несчастные шнурки завязал. А потом помог ей спрыгнуть на пол, оглядел с ног до головы — и разозлился.

Заячья шубка, потертая и местами побитая молью, на кругленьком брюшке уже не сходилась, была подхвачена веревочкой, серая шаль эта… да ей впору полы протирать! К тому же наряд явно не по погоде. Это зимой от него толк был, а сейчас — тяжело и жарко.

— Даш, вот скажи мне: я мало тебе оставил денег? Или цены в этом городишке такие запредельные, что надо в обносках ходить?

— Денег хорошо ты оставил. Спасибо, кормилец. Да только зачем мне одежу сейчас покупать, скоро все снова станет велико, как рожу, так и выкинуть? Нет уж. Ты улетел, а мне жить. Кто знает, как жизнь повернется.

Вот… драконица!

Зажмурил глаза: выручай снова, «шпаргалка». Заклинание «Золотая рыбка», старинная разработка бытовиков, подходит отлично. Сдавленное «Ох!» в исполнении Дарьяны подтвердило его мысли.

Вот теперь так, как надо. Но вместо благодарности его ждал негодующий вопль:

— Да ты рехнулся? Вертай все взад! Что я скажу теперь всем?

— «Всем» — это кому, дорогая? — прищурил голубые глаза Гвидон, сразу становясь надменно-величественным. Вот такие они — драконы, им на простых смертных плевать. — Кто те бесстрашные, что рискнут и расспросят?

Дашка вздохнула. Он, конечно, прав. Вряд ли кому-то есть дело до простой уборщицы. Ее обычно не замечали. Пусть будет, как есть, к тому же, хоть и зеркала в комнате не было, но даже того, что проглядывало из-за живота было достаточно для того, чтобы немедленно в новый широкий плащ с капюшоном влюбиться. Бархат, золотое шитье, жемчужные пуговки. Даже у принцессы, наверное, нет такого роскошного наряда!

— Так, я не заметил, как ты завтракала. Все пропустил?

— Я опаздываю.

— Еще час, можно успеть лечь спать обратно, выспаться и все сделать еще раз.

— Я медленно хожу.

Вздохнул. И снова ему приходится приручать эту вредину! Молча притянул ее к себе на колени. Вдохнул ее запах, уловив наконец трепетную дорожку желаний, направленных в его сторону. Да, она о нем думала, да — очень даже по-женски. Эх! Нет, все потом, терпение, Гвидон, и еще раз терпение. Миссия выполнима.

Заклинание раздевания из недр «шпаргалки» он уже выучил — еще в Академии. Занятная штучка, очень помогала и в учении, и «в бою». Снял с нее плащ, причесал, покормил, снова одел. Она воспринимала все эти телодвижения очень мрачно. И думала. Эти мысли ему совершенно не нравились. Время до занятий еще было, портал в Университет он строил уже с закрытыми глазами.

— Мышка-мрачнюшка, что снова тебе так не нравится?

— Уходи.

Вот это поворот! У каждого мужчины во всех мирах этой вселенной все бывает когда-то впервые. Эта женщина выгоняла Гвидона вторично. Сама. Причем еще минуту назад в мыслях у нее этого не было. Моя же ты радость чешуйчатая, ну что опять?

— И как это понимать, Мышка-вреднюшка? Чем снова не угодил?

— Не хочу привыкать. Ты снова сбежишь, а мне потом как? Уходи. Прям вот сразу.

Вон оно что. О, женщины!

— Мышка-трусишка, на меня посмотри. Даю тебе слово дракона: в беде тебя я не брошу, плечо подставлю всегда, никогда больше ты не будешь нуждаться. Ни ты, ни ребенок. Уяснила, мышонок?

— С чего б это? Мужикам вообще верить нельзя, а тебе — особенно. Вещи мои мне верни и вали… к своим бабам. Сколько их там у тебя в твоем мире? Две, три, пятнадцать?

Ого! Он совершенно забыл, что драконицы чувствуют носом. Как и он, сразу понявший, что с момента отлета и до их встречи Дашка ни с кем не была даже в мыслях. Ну кто ж знал?

— Даш, буду честен. Я не клялся в вечной любви — заметь. И даже в верности. Вот ни разу вообще. Вспомни, хоть одно свое обещание я нарушил, красавица? Я предлагаю тебе свою дружбу. Так получилось, что мы с тобой скоро станем родителями. По законам этого мира ты моя жена. Этого достаточно, чтобы мне верить, не так ли? Я не убегу, дорогая. Никогда. И реветь прекращай. А вот теперь мы уже действительно опаздываем.

Щелчок пальцами — и он одет. Темно-серый шерстяной костюм с серебряными позументами, в таком щеголяют военные маги на королевской службе. Конечно, сидит идеально, а уж в сочетании со снежно-белыми волосами, стянутыми на затылке в хвост — смотреть больно, до чего ж хорош! Дашке было, во всяком случае, больно. Но снова — не удивилась. Да, все мужчины изменяют, это естественное течение жизни. Сколько раз тетка Маланья за своим муженьком по деревне с ухватом гонялась? Вот то-то и оно. Привыкнет она, наверное. Когда-нибудь.

Гвидон же подхватил жену на руки, тяжко вздохнул от неутешительной мысли о том, что ему