Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

Все мы тут потомки драконов, малыш. Раньше они к людям-то выходили, бывало… Да вона — и у нас в горах жил один. Пещеру там даже себе обустроил, ага. Парни там долго искали сокровищницу драконью. Да только куда им…

— Бред, — повторил Гвидон, стекленея глазами. — Не верю.

— Да и не верь, а тока факт это: Стешка, сестра моя двоюродная, Дарьянку вовсе и не от мужа родила. Мужик ейный ее уже брюхатую брал в жены. Она знаешь какая красивая была? Посмотри на Дару и в сто раз умножь. Стеша высокая, волосы до колен вьющиеся, ходила — словно лебедь белая, ай, да шоб ты разбирался в женской красоте! — Маланью, которая на пару с Гвидоном уговорила целую бутыль той самой настойки, явно несло. — В общем, сначала эта дура Стешка все в горы за травами разными ходила, а потом принесла вона… в подоле. Ничо, взял ее Демьян, он за ней давно как телок ходил. И жили вроде хорошо и ладно, ну не любил он Дарьянку, так мужик же, ему простительно. Тем более, что у него потом свой дитенок должен был народиться.

— Умерла мать Даши родами, — вспомнил Гвидон.

— Ага. А Демьян спился да сгинул потом.

— И какие у вас доказательства, что Стеша ваша от дракона родила? — пристально поглядел на тетку Гвидон.

— А никаких, — хмыкнула Маланья. — Али ты думаешь, дракон явился за женщиной своей? Не явился. Потому как стали в наших краях облавы на таких устраивать.

— Зачем? — этот вопрос остро заинтересовал молодого дракона.

— Так король наш воевать хотел, а драконы — они ж монстры жуткие, с зубищами о какими, пламенем пышут, летают…

— Ну, спасибо за комплимент.

— Ага, завсегда пожалуйста. Тогда еще ошейники эти придумали, чтобы приручать тварей чешуйчатых… А, нет. Давно их придумали, когда еще Погорелки горели. Очень любили наши охотники на драконят малых надевать эти штуки вот. Они потом и вовсе человеческий вид теряли.

— Да что вы мне гоните! — не выдержал Гвидон. — Сказки это все!

— А то ж. Сказки и есть. Их деткам зимними вечерами рассказывают у нас. А про дракона своего мне Стешка все рассказывала, мы ж подружки были. Зачем ей мне-то врать?

— Не знаю, — мрачно ответил Гвидон, у которого новые факты неожиданно ладно укладывались в картину мира.

Обычные человеческие женщины от драконов не беременеют, это он знал точно. А Дашка его — беременная. Ни от одной женщины у него так крышу не сносило, как от Дашки. Вначале он думал — это потому, что откат от ошейника. Потом — просто сладко, потому что так и должно быть. А что с другими как-то не так, так это женщины ему попадались неправильные.

Он ведь точно знал, что мелкую эту заразу — не любит. Он ее не вспоминал почти, а если и вспоминал — только с удовольствием, как увлекательное приключение. И не вернулся бы сюда ни за что — не тянуло. Так что нет — не любовь это. «Любовь» — он у отца видел. Тот без матери совсем не мог быть счастливым, да что уж там — просто «быть» не мог. А ему, Гвидону, вообще наплевать. Ну была у него вот такая Дашка, ну весело было, секс отличный — так и все. Была и кончилась, а жизнь продолжается: учеба, дружба, путешествия.

А теперь вот — хомут у него на шее в виде упрямой и вздорной бабы с младенцем. То еще счастье. Хорошо еще, отец не настаивал на узаконивании этого глупого брака, понимая, что это слишком поспешный шаг. А дети — они прекрасно и вне брака рождаются, это Гвидон знал преотлично. На своем личном, так сказать, опыте.

Создатель, его ребенок! В его, по драконьим меркам, еще младенческие девятнадцать! К тому же — если верить этой проклятой стене с огоньками, — ребенок бессмертный! Да они лет через двести будут почти что ровесники! Сыночек с папашкой-оболтусом. Радость-то какая, свихнуться от счастья.

А с другой стороны, если крепко подумать… ему ведь всю жизнь не хватало рядом крылатого единомышленника. И не многомудрого отца, всегда смотревшего с высоты своих лет, и не сестры, побери ее черти морские. Сын. Кровь своя, да. Соратник, наследник, рука его правая.

Драконы не склонны к печалям, разве что ненадолго. Вечные дети на крыльях, искатели приключений. Главное — чтобы не было скучно. С таким количеством родственников, как у него, проблем бытовых быть не может. А Даша… Она ведь наполовину драконица. Вдруг и ее он пристроит. Найдет ей мужичка одаренного, влюбит, и преотличненько позабудет он про все эти свои приключения. Вот и прекрасно, как ладненько все выходит. Жаль правда — пока только в планах.

— Так что там с университетом? — вспомнил вдруг он, глядя на изрядно окосевшую тетку. — С чего вдруг супруга моя ненаглядная туда подалась?

27. Супружеский долг

В последние дни Дарьяна сильно уставала, буквально валилась с ног. Живот был уже внушительным, мыть полы с таким было неловко, болела спина, постоянно хотелось спать. Никогда еще зима не казалась ей столь долгой. Ей вдруг начало казаться, что в деревне зимой было гораздо спокойней: особой работы нет, день белый короток. Спать можно вволю, книжки читать при лучине, с теткой вести неторопливые беседы.

Когда было много солнца — Дарьяна вышивала. Ее полотенца, да блузки, да платочки белые охотно покупали на ярмарках. Работала она всегда быстро и аккуратно, не уставая и не ленясь, за зиму всегда красоты создавала целый сундук.

А когда вышивать да шить не хотелось — можно было с ребятней кататься с горки или бросаться снежками. Самой было уже неловко: взрослая же девица, а вот если с Маланьиными детками — тут всегда можно сказать, что она просто в няньках.

А еще к зиме в Погорелках открывали школу — аж до самой посевной. Дарьяна сама вызвалась старших детей из Малиновки туда провожать, охотно сидела в уголке на их уроках, учась вместе с детьми. Ей очень нравилось. Будь ее воля — она бы вечно учителя слушала. Особенно ей нравились всякие уроки про дальние страны, а еще — про старинных королей и разные древние обычаи. Жаль только, что не по всякой погоде дети в школу ходили. Коли мороз сильный или метель — то оставались по домам.

Так вот, оказалось, что зима в городе — это совсем другое. Тут не надо было вставать раньше солнца, носить дрова, топить печку холодными руками, топая по обледенелому