Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

— Зря смеетесь, — сурово заявила Дарьяна, сама подрагивая уголками губ. — После дюжины жалоб нам возместили все убытки. Мэр Итсбурга лично пригнал пять коров и одиннадцать коз в Малиновку. Ну ладно, вру, не лично. Но пригнал.

— Ну если сам мэр, — пробормотал старичок с серьезным лицом. Глаза у него смеялись. — Вот что, нетерпеливая вы моя. Как насчет работы? Нам в университет нужна уборщица. Полы мыть, окна, стены. Убирать лаборатории. Работа нелегкая, но каких-то особых навыков не требует. Зато любой сотрудник университета имеет право приходить на занятия вольным слушателем. Если желаете — можно попробовать. А в следующем году сдадите экзамены, как и все. Вот только в вашем положении…

— А шта не так с моим положением? — не сразу поняла Дарьянка, которой вариант профессора чрезвычайно понравился. Это ж не она платить будет за учебу, а ей еще приплатят, да к тому же можно самой выбирать, на какие лекции приходить! — Нормальное у меня положение. Жить есть где, деньги имеются.

— Я про ребенка, — кашлянул старичок смущенно. — Тяжело будет на последних сроках. Конечно, вам отпуск положен будет, но это всего три месяца.

— Еще и отпуск? — приятно удивилась Дарьяна, которой в жизни никогда за работу не платили, а уж что за зверь такой «отпуск», она и не слыхивала. В деревне отпуск — это когда ты в гробу лежишь посреди избы.

— Да, да. И пособие выпишем, конечно, на ребенка.

— Где подпись нужно поставить? — деловито спросила Дара, потирая ладошки. — Я согласная!

Ох и недаром она новое свое имя училась писать — Дарьяна Лефлог. Вона как красиво!

Кстати, еще один плюс этого ее брака — у нее фамилия просто великолепная. Такая… заморская и величавая. Дарьяна Лефлог, да.

* * *

Работа оказалась не ахти и сложной, во всяком случае, Дарьяна в деревне трудилась подчас много тяжелее, особенно весной, летом и осенью. Теперь не нужно было вскакивать поутру, чтобы полить огород до жары, никаких варений и сушеных грибов, куриц там и уток. Да еще и денежки платили, не слишком много, но опять же — в деревне и этого у нее не было. Впрочем, здесь, в Истбурге, пришлось учиться жить без свежего молока и яиц. То, что продавалось на рынке, было просто отвратительным. Сметана жидкая, творог переваренный, молоко безбожно разбавлено. Яйца далеко не первой свежести. На овощи и смотреть стыдно, если бы у нее на грядке рос такой лук — она бы с горя утопилась в колодце.

Старушка-вдова на Дашкины возмущенные крики только смеялась. За свежими яйцами и овощами горожане ездили на дальний рынок, туда как раз привозили товар из Малиновки или Погорелок. Но и то сказать, уж Дашка-то знала, что в обычных хозяйствах чаще всего выращивают столько, чтобы самим прожить да на зиму заготовки сделать, а продают разве что яблоки да сливу в урожайный год. Нет, картошку и капусту, конечно, тот же староста вполне себе продавал, но лучшую все равно себе оставлял.

Деньги же у селян водились нечасто и тратились быстро: на уплату податей, на покупку чего-то, что в деревне достать было нельзя — ленты там или ткани какие красивые, бумагу, чернила, картинки на стену. А что у своих можно было достать — так то выменивали. Кузнецу платили яйцами и творогом, скорняку — мясом и капустой.

В городе было совсем иначе. Здесь все строилось на деньгах, и бережливая Дарка первое время с ума сходила, когда покупала ту же картошку. Порывалась было мчаться в Малиновку за запасами своими, переехавшими в погреб к тетке, да просто некогда было.

Учиться оказалось куда сложнее, чем она думала. Начать хотя бы с того, что она понимала одно слово из десятка на лекциях, да и то — чаще всего это были предлоги. Что такое «предлог» — тоже пришлось выучить. И писать она быстро не умела. Красиво — умела. А быстро — у нее перья ломались и чернила брызгали во все стороны. Кто-то из студентов сжалился над «этой деревней» и подарил ей несколько тонких грифельных палочек, обмотанных тонкой веревкой. Писать ими было неловко, они ломались и пачкались, но все равно это было лучше чернил.

Дарьяна приходила на лекции по географии и химии, по ботанике и агрономии, даже иногда — по математике, садилась на задние парты и записывала все, что успевала. Потом, когда занятия заканчивались — мыла полы, парты, иногда стены. Ночью, при свете свечи, переписывала все в тетради, уже красиво и медленно, пером. Поесть успевала редко, исхудала страшно. Если бы не вдова, которая ее постоянно подкармливала — и вовсе бы падала в голодные обмороки. И это ей еще повезло, что ребенок в животе вел себя на редкость прилично. Дару не тошнило, она чувствовала себя прекрасно.

Уже понимала, что вот так — учиться и работать, да еще с дитем на руках, у нее не выйдет. Значит, надо выбирать факультет, куда поступать, и готовиться непосредственно к вступительным экзаменам, благо преподаватели к ней все относились по-доброму, старались во всем помочь и постоянно ставили в пример нерадивым студентам. Вот, мол, девочка деревенская как учиться хочет, а вы, лоботрясы и лодыри, лекции прогуливаете и задания домашние не делаете, ночами пропадая в кабаках. Популярности это Дашке не прибавило, друзей у нее тоже не появилось, впрочем, какие ей друзья, когда она так уставала, что на лекциях иногда просто засыпала.

А вообще — самое противное в этом городе было то, что копить деньги здесь было совершенно невозможно. Зарплаты ее едва хватало бы на оплату комнаты и кой-какие продукты, а ведь еще нужно было покупать тетради, свечи, чернила и перья (лучше — металлические). И об одежде подумать теплой и удобной — не в тулупе же овчинном ходить, в самом деле! Да и не сходился ей в талии уже этот тулуп. Как ни печально — а пришлось залезть в заветный сундучок. Скрипя зубами и отчаянно торгуясь, купила себе пару платьев (почти новых), сапоги теплые и чулки шерстяные. И еще шубку заячью и платок пуховый. Целых три «короля» потратила — кажется, больше, чем за всю предыдущую жизнь. Конечно, там еще так много осталось, но жить вот так вот, в минус (да, математика ей страшно нравилась) было невыносимо. Пыталась не думать, что будет дальше, когда ребенок появится. Там ведь траты возрастут, надо будет няньку нанимать, да и работать будет некогда.

Золото она любила. Оно давало ей уверенность