Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

Бабка дары приняла благосклонно, велела Дарке наловить с пяток лягушек на болоте и ранним утром справить малую нужду в крынку. Сказала, колдовство творить будет. Дарка засомневалась было, а потом рукой махнула: все равно уже в этом колдовстве непонятном она под самое горло увязла. Муж-то у нее тоже — совсем не прост.

— И шта с лягухами делать будешь? — опасливо поинтересовалась девушка, отдавая бабке добычу. — Резать?

— Не, резать не буду. Смотри, я возьму твою мочу и каждой под кожу введу. Ежели ты в положении, то лягушки икру вымечут вот прям до завтра, а то и к вечеру.

Дарьяна сглотнула. О таком она не слыхивала, в книжках не читывала. Страшно. Но к вечеру у бабки Авдотьи была как штык.

— Ну шо?

— Да. Четыре дали икру. Пятый, мож, мужик, кто его знает.

Стало быть, в положении Дарьянка. Радости, понятно, не было, но и грусти тоже. Ребенок так ребенок — пора, значит. Все, как должно, шло. Осталось дом подготовить, колыбельку сколотить — тут уж отец счастливый (или несчастный, это как посмотреть) должен своими руками делать. Можно бы деду еще, да у Дашки не было родни, кроме тетки, а тетка еенную колыбель ведь не отдаст, у нее вон — детей сколько. В приданое к младшей дочке пойдет, не иначе.

Денег жене Гвидон оставил достаточно. Пожалуй, на тот мешочек (где он его взял, Дарьяна даже думать не желала) можно и Погорелки, и Малиновку всю купить. Стало быть, смерть от голода ни Дарьяне, ни ребенку не грозит, и колыбельку она купить может. А что традиции — так доселе и за драконов замуж никто из деревни не выходил.

Дарьянку, впрочем, жалели. Считали, что муж ейный не вернется больше. Слишком уж он был не такой, как все. Ей тетка так и сказала прямо:

— Радуйся, Дара, шта так вышло. Жить здесь он бы не смог, тесно ему. Упер бы тебя к своим драконам, а смогла бы ты?

— Смогла бы, — бурчала Дара, наматывая на палец кончик косы.

— Врешь ведь. Посмотри на него — он ученый. Знатный, сразу видать. Ума великого, все на свете знает, словами умными разговаривает. А ты? От горшка два вершка и едва читать умеешь. Как он тебя с собой возьмет — вот такую? Спасибо скажи, что женился, что не опозорил перед всеми. И что с собой не потащил — тоже спасибо скажи.

— Вот спасибоньки, — упрямо сжала пухлые губы Дарьяна. — Счастье мне привалило, да. А зачем? Зачем вообще все это затеял?

— Так красивая ты, Дарьяшка. Сама поди знаешь. Глазами как глянешь — так у некоторых мужиков колени трясутся. А этого ты еще охомутала и взнуздала, разве мог он устоять?

— Да я ж не знала, что он мужик! — взвыла Дарьяна. — Знала бы… Если бы знала…

И в голосе у вредной маленькой Дашки по прозвищу Комариха прозвучали такие нежные нотки, что Маланья только молча ей чашку с чаем придвинула. С травками чай, успокоительными.

Гвидон, конечно же, не вернулся. Ни через неделю, ни через две, ни к осени. Дарьяна не ждала даже. Тетка ей все понятно объяснила, да она и сама далеко не дура была. Зато у нее были деньги и его ребенок под сердцем, сын — в этом она нисколечки не сомневалась. Лучшее, что можно было вообще заполучить от этого безответственного, наглого, вредного… и такого обаятельного дракона. Золото и ребенок. И плакать она не будет, с чего ей плакать, ничего же не сдохло.

Сердечно поблагодарила тетку, обняла ее и домой пошла.

У дома ее топтался Гринька с шапкою в руках.

— Дарьян, а я это… мож, пособить тебе чем?

— Нет, не нужно. Гвидон тут все починил. И курятник, и избу поднял. Вон — даже плетень новый поставил и дорожку выложил.

Она скромненько промолчала про баню с сараем. Не стоит пихать Гриню носом.

Смотреть в глаза парню было неловко. Сама она понимала, что во всей этой истории виновата не меньше, чем ее белый дракон, а то и больше. Силой-то он ее ни к чему не принуждал, сама она к нему в руки, как глупая курица, кинулась. А Гринька — самая что ни на есть жертва тут.

— Колыбельку могу сколотить, Дарьяна, — Гринька смотрел прямо, смело. — Говорят, ушел твой… дракон. Не вернется он боле. А ты… — он кивнул на ее живот, краснея. — Одной-то как? Ребятенку отец нужен.

— Так я, Гринь, замужняя жена, — твердо заявила Дарьяна, упирая руки в боки. — И отец у моего ребенка имеется. Какой уж есть. Не нужно мне колыбельки никакой, я вообще… в город перебираюсь, вот. Вышивальщицы везде нужны.

— Так пропадешь одна-то.

— Хто, я? — искренне изумилась девушка. — Да брось, сам-то веришь?

Гринька промолчал, только покраснел еще сильнее. «Боги, вот же увалень, — неожиданно подумалось Дарьяне. — Гвидон бы нашел, что сказать, такие бы слова подобрал, что любая девка к нему в руки кинулась бы. А этот стоит, мычит, аки телок. Ну и как с таким сына растить, чему он ребенка научит?»

— Дарьян, так мы ведь с тобой того… Люба ты мне.

— И шта теперь? Не сложилось.

— Я еще приду, — вздохнул парень. — Мамка говорит, все брюхатые глупеют. Вот родишь, и побалакаем.

Ну конечно, мамка! Вот и вся любовь у Гриньки, и как только Дара сама не догадалась!

— Давай вали отседова, — подбоченилась она, задирая подбородок. — А то я так поглупела, шта щас поленом в глаз заряжу.

— Да ушел уже, ушел. Ох и злая ты стала, как с этим драконищем связалась. Жадная. Даже не угостила пряничком да чаю не налила.

На этот упрек Дарьяна и отвечать не подумала, потому что если он сам не понял ничего, то хоть кол на голове теши — без толку.

Ушла в дом, присела на лавку, рассеянно окидывая свои владения сердитым взглядом. Гринька ее не то, чтобы напугал, но задуматься заставил.

Вот будет у нее сын с драконьей кровью — и какой он вырастет тут? Кем он станет? Пастухом, или может быть, охотником? Тогда как отец его — маг и ученый. А мать… вот тут не повезло. Мать — обычная деревенская простушка, тут тетка Маланья права. А еще сын на отца если походить будет, что его в Малиновке ждет? Будут дразнить, обзывать. Как саму Дарьяну когда-то мышью полевой дразнили и комарихой