Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

— Что вы, что вы! — коротышка живо отступил от драконов и скрылся за створкой ворот. — Вы все не так поняли. Это ваша охрана. Счастливого, гости, пути, хорошей охоты, что там вам еще пожелать бы… много золота, женщин, прочих радостей и все бесплатно.

Громкий хлопок, и дверь за величеством плотно захлопнулась.

Ладон смачно сплюнул на землю.

— Фи, папочка, неужели вы так быстро обрастаете плебейскими привычками?

— А ты, я смотрю, осмелел. Так, ладно, условия ритуала все выполнил?

Дракон молча кивнул белой чешуйчатой головою.

— Все тогда, полетели. Твоя мать не просто мне весь мозг уже вынесла, она меня разложила на клеточки, проводочки и нервные импульсы.

Эта гневная фраза произнесена была так… Ох уж эти родители. Отец даже ругал ее нежно, с придыханием и закатывая глаза. Болезнь какая-то, право же. Нет, Гвидон точно вот так не хотел. Зависеть от женщины, быть уязвимым — ну вот еще. А Ладон очень печально ему улыбнулся. Сынок совершенно забыл, что не только один он умеет читать чьи-то мысли.

Одно быстрое гибкое движение — и в воздухе над головой у Гвидона с изяществом неуязвимого хищника уже парил великий дракон. Потрясающий, огромный — размером в три с лишним Гвидона, могучий, ослепительно-белый, сияющий массой алмазных граней, он походил на северное сияние, на облако в небесах.

Эх… когда-нибудь он тоже вырастет, станет таким же. Ну, или почти что таким, зато плавать, как Оркины, Ладон не умеет. И косаткой ему не обернуться. Но — хорош, гад, чего тут скрывать: до папани Гвидону расти и расти. Вздохнул, крыльями взмахнул, довольно неуклюже и с огромным трудом взлетел, едва не рухнув на чертовы башенки. С трудом выправил свой полет и под насмешливым (ну конечно же!) взглядом родителя полетел вслед за ним.

Уже через час они приземлялись в весьма странном месте, на острове в море.

Обернулись людьми, и отец уверенно повел сына куда-то наверх в горы, поднимавшиеся прямо от берега моря, выше, выше.

Босиком по камням карабкаться было неприятно и больно, Гвидон старался голову не поднимать, чтобы лишний раз не пялиться на отцовский зад (безупречный, конечно) и комплексов не наживать.

Очень быстро они оказались на круглой площадке, отполированной до блеска, покрытой незнакомыми рунами.

— Это местный портал. Очень древний и давно заброшенный.

— Кстати, отец, а что ты там говорил королю про драконов?

— Не сейчас. Я потом этим займусь, если руки дойдут. Мне пока не до этого мира. Но за портал им спасибо, конечно, славное местечко, очень подходит для нашей цели. Кстати, узнаёшь?

Он узнал бы ее из миллионов. Та самая чертова книжечка, что попала в руки к его невозможной сестре. С нее-то все и начиналось.

Отец раскрыл книжку на закладке, положил на ладонь, на другой его руке замерцала семиконечная звезда, септенер. Точно такая была нарисована шаловливой ручонкой Элис, тогда, целую вечность назад.

— Сегодня четверг? — строго спросил великий у сына.

— Ну откуда я знаю, что сегодня у вас там? Возможно.

Ладон задумался, что-то прикинул, молча кивнул.

— Чувства нашкрябал внезапные, новые? Подарок оставил?

Чувства… О да! Такого чувственного времяпрепровождения у него еще точно не было в жизни ни разу. Сразу вспомнился вдруг запах Дашки, ее волосы, грудь, тонкие эти лодыжки, талия, которую можно было обхватить двумя руками и полностью. О нет! Отец с все возрастающим сарказмом наблюдал естественную реакцию молодого драконьего организма на воспоминания.

— М-мешок… большой мешок золота. Я оставил.

— Да, золото возбуждает всех драконов, понятно. Все, пошли, давай руку.

И он произнес нараспев заклинание на древнем шумерском, уроки которого Гвидон в школе нещадно проспал. Лишь название дня он узнал, да и только. Острая вспышка, как взрыв, и он снова стремительно провалился в омут разума. Вязкий, глубокий, затягивающий по спирали, высасывающий все силы, как мощный насос.

Очнулся юный Лефлог в лазарете. Все еще не веря своему счастью, пощупал простыню, подушку, пахнущую стиральным порошком, таким родным! А запах пленительной хлорки, а стеклопакеты на окнах! Он дома, Создатель, он снова здесь, в этом безумном мире!

О! О-о-о… Звук открывающейся двери не предвещал абсолютно ничего хорошего. И когда у изголовья возникла рослая женская фигура, полыхающая негодованием, Гвидон едва подавил малодушное желание зажмуриться.

— Мама? — он вдруг понял, что есть что-то общее между его Мышкой из прошлого мира и властной, твердой но несокрушимо спокойной Маргаритой Викторовной Оркиной. Ну, кроме красоты и волевого характера. Выражение глаз? Плохо скрываемое желание дать ему в лоб поленом? О нет, он, пожалуй, еще страшно слаб. Глазки закрыл и осторожненько нырнул под больничное одеяло.

Приехали, здрасьте.

Маргариту Оркину боялись не только сын с дочкой — весь Тихоокеанский флот опасался ее гнева. Еще бы: начальник медицинской службы флота, полковник, красавица, крупнейший в регионе хирург-травматолог.

Под одеялом от такой мамы не скрыться. Быстро тронула лоб, опустила руку на пульс, оттянула веки — осмотр реактивности зрачка. Вздохнула и… вышла. Ничего себе! А где промывание мозга клистиром, где морали о семейном и расовом долге? Гвидон даже потрогал свой лоб, вдруг у него все же температура? Нет, абсолютно здоров, только сил не было совершенно. И что это было? Не приснился ли ему визит суровой родительницы? И где остальные жертвы Элис Лефлог?

Он так и уснул в хороводе вопросов.

А Марго шла по коридору госпиталя и плакала. Шла быстро, чтобы никто из персонала не успел заметить ее слез. Ей нельзя было быть слабой, никогда, нет-нет-нет. Возникшую впереди огромную фигуру древнего дракона она не заметила, врезавшись в каменную грудь так сильно, что едва не упала. Каблук подломился, и, не успев даже вздохнуть, она оказалась подхвачена могучими руками.

Быстрый взгляд ей в лицо, отчетливый зубовный скрежет.

— Отпусти! Я спешу!

— И не подумаю. Я тебя проведу в этот твой госпиталь без всяких глупых и опасных самолетов ровно за десять минут. Хватит бегать от меня, Маргарита Викторовна! Есть разговор, кофе хочешь? Ты ела когда в последний раз?

Тихо всхлипнула. Ей не хотелось сейчас быть сильной, хотелось на ручки. Сидеть вот так — прижавшись к широкой драконьей груди — и плакать. Хотя бы немного побыть слабенькой маленькой Ритой. Он все понял, развернулся и молча шагнул с ней в портал.

Разговаривали они до глубокой ночи. О будущем, о детях, которые вроде бы и выросли — а все еще такие дети. О Гвидоне — разительно повзрослевшем. Впереди у него начало учебы, юность, молодость. Приключения, друзья, первая любовь. Очень