Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

Когда прилетел, Дара уже натаскала сучьев, мелко их наломала, сложила в очаг, сняла драгоценное платье, оставшись в исподней рубахе и парочке юбок.

Хлопотунья, растрепанная, раскрасневшаяся, такая юная, такая желанная.

Он, пожалуй, погодит с оборотом, еще напугает ее опять своим напором. Хотя, судя по взглядам и мыслям, Даша ждала его не только с добычей. Мысли были вполне подходящие для брачной ночи.

Забрала рыбин, ловко разделала и почистила их о его коготь, выложила на камень у зажженного драконом огня. Беспомощно глянула на грязные руки.

Дракон молча вытянул одно крыло, приглашая.

Купаться? Отличная мысль! У подножья скалы был малюсенький пляжик. Даша спрыгнула на песок, шагнула в воду было, не раздеваясь, дракон покачал головой, насмешливо вытаращив глаза. А и ладно, он ее какой уже только не видел! Муж уже, между прочим. Одним гибким движением распустила завязки юбок, перешагнула, услышав за спиной судорожный вздох огромного зверя. Он, кажется, даже всхлипнул. Так ему и надо!

Сбросила рубаху, не оглядываясь. Ступила в воду, шаг, другой. И огромная туша поднырнула прямо у нее между ног, забросив на спину, как всадницу конь. Как тогда…

Полет на воде, под водой, то ли птица, то ли рыба. И дракон между ног прижимается гладкой кожей, горячей, такой ласковой, такой нежной.

Странное ощущение разливавшейся теплоты, предвкушения. Огромный дракон, такой сильный, такой потрясающий, ее муж. И даже с тем белобрысым парнем она как-то сладила. Вспомнила поцелуи их, как просыпались в пещере, переплетаясь руками-ногами. Размечталась.

Она умудрилась даже пропустить тот момент, когда муж вынес ее на песок и мысли о его поцелуях стали реальностью. Теплый песок, звезды и нежные губы, растворяющие ее, как теплый мед.

Руки, что осторожно гладили кожу, становились все настойчивее, словно отвечая ее мыслям и желаниям. Ах да, он же умеет их слышать.

Дарьяна судорожно вспоминала все рассказы подружек о первом, первой… ну, когда замуж выходят. Ничего в этом хорошего не было, больно, противно, потом еле ходишь. Жених еще пьяный. Пока ничего подобного не наблюдалось. Но Дашка была начеку. Если сильно придушит — даст сдачи. Понятно, что надо перетерпеть один раз, все такое… Что он делает?

А драконище и не собирался все делать так, как положено. Целовал, щекотал, смешил, снова везде щекотал, гладил и вызывал целый ворох мурашек, бегавших по всему телу, как ошалелые мыши. И страшный для всех девиц момент она как-то вообще упустила из виду. Больно не было, было так странно, приятно и сладко. Вспомнив вдруг, что приличная уважающая себя девица должна криком кричать и даже плакать, Дара пискнула неуверенно. Дракон замер, прекратив неуклонное поступательное движение. Пискнула громче, глаза у него округлились. Он испуганно взглянул ей в лицо, нахмурился, потом вдруг заржал, упав на бок, перевернувшись и усадив девушку верхом на себя. А боли все не было. Да что же такое? Позорище! Отчего же вечно у нее не как положено, не как у людей? Захотелось заплакать.

— Ей, Мышка-дурашка, ты зачем вот сейчас это делала? Не слышала разве — смешить мужиков, занимаясь любовью, нельзя?

— Я, я не… я дев… деви-и-ица была-а-а… Вот правда!

Легкий толчок бедрами, и она снова его ощутила где-то под самыми ребрами. Совершенно не больно.

— Мужнина Мышка, конечно, девица, стал бы я иначе ждать столько времени? А ревешь-то чего? По поруганной чести? Вот ни за что не поверю.

И он приподнял ее на себе, силой одних только пальцев, осторожно опять опуская обратно. Дара охнула.

— Мне не больно. И крови не вижу.

Он захохотал очень громко, роняя ее себе на грудь, обнимая, целуя в макушку, гладя нежно плечи.

— Мышка-глупышка, так я тебя обезболил. И подлечил сразу же, мне не нужна мелодрама, я сказку хочу. И если моя жена и будет громко кричать подо мной, то совсем не от боли, понятно?

Она и кричала в ту ночь, под ним, над ним, рядом и вместе. Без устали, без перерыва. Сумасшедшие, они словно сорвались с цепи, ненормальные, юные, страстные. Их будто бы зельем каким опоили. До остывшей и подгоревшей рыбы у очага они добрались только под утро. Быстро поели и, захватив драгоценное платье, рванули домой. Наводить там порядок и жить-поживать да добра наживать.

19. Хозяин крестьянского подворья

Гвидон был драконом. А они все хозяйственные, сильные, одаренные, очень быстро и легко обучаемые. Практически идеал, а не муж.

В первый же день после свадьбы он влез к ним на крышу и выжег всю сажу в трубе, просто туда дыхнув. Вся деревня собралась поглазеть на дракона на крыше. Потом он купил Даше лошадь, переделал телегу, починил все ступеньки крыльца и почистил колодец. За один только день Дашкин муж сделал столько, сколько два мужика ковыряли бы точно неделю.

И так во всем. Говоря откровенно, Гвидону просто было все внове и оттого казалось интересным и веселым. Он самозабвенно играл в деревню: колол дрова, точил косы, косил и после возил хорошо просушенное сено, строил сам сенник, просто поговорив с мужиками. И все у него получалось отлично, а разве могло быть иначе? Он ведь — дракон, а не какой-то там деревенский увалень.

А Дарьяна-то думала, что он ничего не умеет и не захочет! А теперь — не могла налюбоваться и нарадоваться. За всю ее жизнь, такую короткую и, как она понимала теперь, страшно скучную, она никогда еще так хорошо не жила.

— Ей! Мышка-домушка, ужинать будем?

Готовить она раньше не любила. Зачем? Ей хватало и голой овсянки. А теперь ей так нравилось его вкусно кормить, что Дарьяна обошла всех хозяек деревни, записывая рецепты в специальную свою тетрадь. У трактирщика купила всяких специй, у зеленщика — пряных трав.

Все смеялись, расспрашивали, как живется с драконом? Конечно — завидовали. По ней было видно: отлично живется. Глаза у нее сияли, как звезды в безоблачную ночь.

Расцвела, похорошела — сразу видно было, что муж ее балует, заботится. Видывали ли местные люди подобное расточительство? Гвидон ничего не делал вполсилы, и жену свою он тоже на руках носил.

Каждую субботу возил ее теперь на ярмарку и покупал наряды. Говорил, что она — словно камушек драгоценный, а ему нужна золотая оправа. Любовался, смотрел на нее с восхищением. Смеялся, глядя на ее маленькие радости. Странный этот мужчина-мальчишка…

А ночи, какие у них были ночи — слышала вся деревня. Пару раз Дарьяна даже слышала в спину