Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

рот сразу обеими руками. Дракон только зыркнул молча в ее сторону и тихо пропел заклинание. Золотой разломился на две неравные части. Каждая раскалилась и потекла струйкой по воздуху. Подхватил эти тонкие ленты раскаленного золота крепким драконьим когтем, осторожно наматывая, словно нить на веретено. Спустя секунды на обоих когтях чешуйчатой лапы висело два колечка. Не очень-то ровных, если говорить честно.

Гвидон осмотрел их придирчиво, перевел взгляд на Дашу, все еще зажимавшую рот руками и округлившую глаза. Смешная.

И очень красивая, платье ей шло невероятно. Похожа на волшебную птицу: огромные глаза, драгоценный наряд и характер крылатой.

— Отомри, Даш. Совсем не понравились? А по-моему, ничего так. Бохо-стиль, хендмэйд.

— Шта?

— Ручная работа. Всё, побежали. Одежду мою не забудь, я, конечно, и голым могу, но боюсь, меня так не поймут. Точнее — поймут, но будет дороже.

Дара фыркнула. Вот же… дракон. Норовил всем командовать. Конечно, она забудет, всегда забывает, ага.

Далее все проходило под извечным лозунгом драконов: «Миры берет наглость». Этой черты, присущей всем великим драконам, юному Гвидонису Лефлогу было не занимать.

Гордо пролетев над довольно большими Погорелками, распугивая сонных крестьян страшным видом полноценной боевой ипостаси бессмертного и алмазного, он эффектно приземлился прямо у крыльца дома старосты.

Спустив со спины онемевшую и окаменевшую Дару, ослепительно обернулся, призвав для пущего драматизма целый сноп огненных фейерверков, под ширмой которых быстро проскользнул в дом. Даша помогла ему одеться, и, еще не застегнувшись, Гвидон уже громко вытряхивал из постели осоловевшего от столь фееричного пробуждения старосту Погорелок.

Тот сопротивлялся. До первого золотого — так даже весьма убедительно. При виде второго — самая лучезарная из возможных улыбок озарила добрейшее лицо этого достойного человека.

Дракон ухмылялся. Все чиновники всех миров одинаковы. Самые надежные ключи к душам этих «слуг народа» — всегда золотые монеты. А золото — лучший друг всех драконов во все времена.

— Дракон? Вы сразу бы так и сказали! Дарьяна, я так за вас рад!

И ни слова про Гриню. Ни даже намека. Какие свидетели, что вы — это пережитки прошлого. Сваты? Давно не нужная атрибутика, глупости. Из мира другого? Прекрасно, у нас всем рады!

Ритуал заключения брака вызывал только смех у дракона. Глупая пародия на ЗАГС с попыткой возвести это в культ. Огромная книга для записей браков, золотое перо (плохо пишущее), какая-то ряса на старосте, обмен глупыми клятвами. Цирк, даже поцелуев тут не было.

Дракон веселился вовсю, сияя глазами, Даша хмурилась. Не так представляла она себе свою свадьбу. Хотя… если вспомнить увиденное ей когда-то и послушать Гвидона, то и правда: как все это глупо.

Невинный драконий вопрос «А что будет, если вдруг потеряется книга, неужели все браки вдруг расторгнутся?» поставил в тупик даже старосту.

Ее радовало только кольцо — дорогое ужасно, тяжелое, золотое. Такого во всей их округе не было ни у кого. Даже самые богатые пары могли щеголять лишь серебряными. Гриня вообще прикупил два медных — она знала. А это… сияло и грело ей душу, как солнце на небе. И платье.

Их расписали не с первой попытки, сделав пару ошибок в фамилии Гвидона, кляксу и даже помарку в имени невесты.

Гвидон едва удерживался, чтобы не нахулиганить еще больше. Египетские пирамиды, ну кто же так женит людей? Не удивительно, что все они тут такие унылые. Где оды любви, где веселье, где проповедь и напутствие новобрачным, в конце-то концов? На старосту хотелось рыкнуть, в книгу — плюнуть огнем и посмотреть, что будет. Вот только расстраивать и без того скисшую Дашу совсем не хотелось.

— Душа моя, знаешь… мне тут не понравилось. Это точно то место, где заключаются браки, ты не перепутала?

— Угу. Заключаются. Заключились уже.

— Погоди-погоди, правда-правда?

Даша вдруг всхлипнула громко. Нет, так дело совсем не пойдет. Эта девушка была достойна большего. Праздника — так точно. За стойкость, за твердость характера, за красоту, наконец. Ах да — и за выбор дракона, распрекрасного во всех отношениях.

Девочка не должна остаться без праздника. Он улетит, а ей потом жить и вспоминать — вот это?

— Мужнина Мышка, а знаешь, как в моем мире выглядят свадьбы? Полетели, я тебе расскажу.

И они полетели. Не то чтобы он уже поправился, нет. Крылья болели, сил на высший пилотаж со свечками, виражами, спиралями и восьмерками не было. Но кое-что показать своей молодой жене Гвидон мог.

На большой реке неподалеку был остров. Совсем небольшой — просто высокая скала над рекой. На острове было место, по-настоящему чудесное. В тени вековых сосен стоял камень со скошенной верхушкой — будто стол. И еще много камней, из которых Гвидон быстро сложил нечто, похожее на очаг. В своих ночных бдениях дракон успел тут побывать. Здесь отлично мечталось. Мягкая трава под соснами будто специально выросла для того, чтобы на ней валяться.

Именно в это волшебное место дракон принес молодую жену, предварительно пролетев с ней под тучами, над водопадом, покрасовавшись перед толпой косарей, впечатлил две деревни картиной: Дарьяна верхом на роскошном драконе, в платье, как у королевы.

Он ссадил Дашу под соснами, а сам, не оборачиваясь человеком, с самой крутой высоты нырнул в воду — драконом. Нужно же было показать себя во всевозможной красе. И он показал.

Водяных драконов эти земли отродясь не видывали. Дарьяна стояла на самом верху и смотрела. На него, на красивого, белого, гладкого. Яркого, как звезда, просто великолепного. Обратился огромной косаткой, потом опять змеем чешуйчатым. Пусть смотрит, пусть восторгается. Взлетел ослепительно-огненным вихрем, пламенем белым, сияющим. Подхватил ее огромными лапами, осторожно и нежно. Пронес над водой — ничего не боится. Кричала так, что даже у змея мембраны закладывало. Не от страха — от счастья.

— Йо-хоу! Даня! Я как будто дракониха!

Маленькая дурочка Дашка. Его человечка, жена.

Налетавшись, всласть накупавшись, счастливые, мокрые и усталые вернулись обратно под сосны.

— Нам не пора домой? — нерешительно спросила Даша.

— А что там у нас? Печка не топлена, стол не накрыт, есть там нечего. А тут мы сегодня увидим закат и… ты станешь моею женою.

Она поежилась. Только что им было так весело. А теперь он смотрит на нее, будто голоден ужасно. Что с ним?

— На голодный желудок? Ты меня не сожрать часом собрался?

Гвидон хмыкнул, отводя глаза. Упрек справедливый. С голодухи хорошие вещи не делаются. Оставил ее на скале, ссадив с крыла прямо на камень-стол, сам ловко нырнул снова в глубину большой реки. Он же хищник, неужели не сможет