Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

А Даня смеялся, когда она плакала и жаловалась: «Пусть завидуют молча, Мышка драконова, ты мне вот что скажи: мужниным женам такое разве запрещено? У нас говорят: даже Создатель стоит за порогом супружеской спальни».

Именно эти слова Дарья и проорала соседкам, в очередной раз фыркавшим в ее сторону. И добавила. Догнала и добавила снова. А нечего.

А еще он сказал… Эти его слова Даша долго потом вспоминала. Спросила его опять как-то:

— И за что мне такой?

Просто так спросила, любуясь им утром, нежась в его руках, ласкаясь как кошка. А в ответ услышала такое простое и нежное:

— Наверное, Мышка-глупышка, просто за то, что в куче грязной больной чешуи ты тогда разглядела дракона. А в тощем несчастном парнишке — меня, мужа своего, Гвидониса Лефлога. И замуж пошла — за меня, не за тупого красавчика Гриню, не так ли? Так всегда и бывает, Мышка-добряшка. Вставай, день не ждет.

И все-то у них было вроде бы ладно. Да только Дара стала все чаще в глазах у него замечать выражение странное. Тоска? Грусть? Он прятал глаза, когда спрашивала, и все чаще смотрел по вечерам на закат. Может, как перелетные птицы — собрался на юг, туда, где зимуют драконы?

Дарьяна была далеко не дура и сама понимала — Даньке в Малиновке тесно, скучно. Думала уже предложить все здесь бросить и уехать вдвоем в город, а то и вовсе в столицу. Ну что такое Малиновка — для дракона? Ему даже крылья расправить здесь негде.

Да, его тут опасаются. Вначале пытались даже смеяться над белыми волосами до пояса и тонкой костью, да только Гвидон один раз посмотрел на насмешника своими холодными глазами с вертикальным змеиным зрачком, и тот вдруг съежился, мигом отрезвел и уполз куда-то.

Даре потом тетка Маланья со смехом рассказывала, как мужик тот всем наплел, что Гвидон взглядом убивать умеет, ну, замораживать так точно, и не дракон он вовсе, а зверь легендарный василиск. Ну, или помесь какая. Данька тогда ржал как конь и пугал народ, пристально глядя селянам в глаза.

Впрочем, к нему быстро привыкли, стали здороваться, как со своим. А глядя, как он ловко управляется с хозяйством, так и вовсе зауважали. Мужики зазывали его в гости, советовались, просто даже болтали о новостях.

Слышал ли он, что король опять налоги поднять обещал? Не иначе, войну собирает. А лесничий вчера вот силки у Герки-кузнеца порушил и капканы забрал на зайцев. А не мог ли господин дракон научить, как этих самых зайцев правильно ловить, у них ведь во дворе коптится несколько больших жирных тушек?

Гвидон запросто находил общий язык со всеми. С Васькой-охотником ходил в лес, кузнецу помог усовершенствовать меха, улыбался тетке Маланье и даже катал на спине ее мальчишек — шагом, конечно же, не в полете.

Замечательный у Дарьяны муж, с каждым днем она восхищалась им все больше. И тревожилась. Предчувствовала беду. Набралась как-то храбрости, спросила у мужа — тот полез целоваться. Он вообще очень любил закрывать ее рот поцелуями. Что ж, результат неплохой, ей нравилось. Но страх никуда не ушел, конечно.

Однажды на ярмарке в Погорелках они вдруг попали в толпу. «Королевский глашатай приехал!» — кричали мальчишки.

Глашатая — отчаянно толстого, с усами, длинные плети которых заправлены в карман на груди, в расшитом золотыми гербами костюме, с огромной трубой, не заметить было невозможно.

Он приехал в карете, в которую впряжена была такая же толстая лошадь. Оба посланника короля страдали одышкой. Лошадь тяжко дышала, свесив красный язык. Глашатай хватался за ту часть живота, где нащупывал сердце. Минут десять они переводили дыхание. Толпа молча ждала, как заколдованная, вперившись взглядами в толстого.

— Даш, — прошептал дракон в ухо жене, — и часто у вас тут глашатаи бегают?

Та выразительно вытаращила на него глазищи, и без того громадные. Что значило, видимо: «Тихо, этот персонаж важен настолько, что надо помалкивать и только слушать». А значит — не часто.

За всю ее жизнь она видела подобного персонажа раза два или три. Один раз, еще в далеком ее детстве, войну объявляли, потом еще подати повышали и в последний раз, года два назад — что-то там про женихов для принцессы, но Даша тогда не расслышала.

Наконец отдышавшись, глашатай залез на обширный постамент, где буквально за минуты до его величественного прибытия торговали морковкой и зеленью.

Прокашлялся (а толпа продолжала стоять, не дыша) и, поднеся ослепительно отполированную трубу к толстым губам, что-то плюнул туда, одним только энтузиазмом выдавив жалкий звук, очень похожий за брачные крики майских жаб. Гвидон весьма неподобающе утопил нос в густой шевелюре жены. Дабы сограждане не услыхали его непочтительного смеха, конечно.

Глашатай закончил «трубить» и развернул длинный свиток указа. Похлопал себя по карманам с усами, оттуда достал загадочное устройство, похожее на пенсне, нахлобучил на нос и приступил к главному. Тому, собственно, для чего сюда следовал столь героически.

— Его величайшее величество, солнцеподобный и августейший государь наш и самодержец Раглан Двенадцатый повелевает:

Предстать пред светлые очи самого совершенного из бессмертных и великих магов-чародеев, Венца творения, древнейшего и бесподобного, безупречно прекрасного гостя нашей страны и посланника к королю всем отрокам и мужчинам, кои сочтут себя достойными к службе наисложнейшей и наиопаснейшей, к великому делу защиты нашего мира от всяческих монстров ужасных и прочих исчадий самой преисподней. Ведомы сии все отважные должны быть лишь зовом крови и сердца…

Молчание, царившее вокруг импровизированной сцены, стало каким-то зловещим.

— Это что же, король помирать призывает бесплатно? Пошли, мужики, дураков у нас нет.

И толпа рассосалась — бесследно и быстро. Только облачко пыли над площадью говорило о том, что тут была ярмарка, вероятно.

— Кажется, нам пора?

Даша оглянулась на мужа, замершего вдруг в глубокой задумчивости.

Он отмер спустя пару минут, потер лоб как-то растерянно, обнял ее за талию и увел к их лошадке с удобной тележкой, лишь раз оглянувшись на толстого вестника, так и стоявшего посреди площади, грустно уставившись в длинный свиток.

Главное для себя дракон уже точно услышал.

И Дарьяна тоже. Королевская служба для магов? Кажется, это именно то, что нужно ее волшебному супругу. Не вечно же ему в деревне торчать? Быть королевским военным магом почетно и очень прибыльно, только, наверное, опасно. Но не для дракона, конечно. Ведь не зря он тогда так задумался! Вот только что будет с ней, с женой его? Да и хозяйство бросать было ужасно