Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

Красиво и завораживающе.

Подошел очень тихо, стараясь не прерывать волшебство. Но противиться запаху кофе он больше не мог.

— А ты все колдуешь, невестушка?

Она чуть не села на зад. Выронила ложку, вдруг вспыхнула, прижав ладони к щекам. Он уже знал этот жест: Дашка-Мышка смутилась. Смешная.

— Зачем напугал, заполошный? Никакая пока я тебе не невеста. Садись, угощайся.

Гвидон показательно принюхался, поводя хищными ноздрями крупного носа, и широко улыбнулся.

— Чем это пахнет?

— Кафой. В кладовке нашла, представляешь? А! Ты разве знаешь? Она дорогая ужасно, мне Гриня привез как-то целых пять ложек! В трактире один постоялец расплачивался, а что с этим делать, не знали.

— А ты-то откуда знаешь?

— Мама любила, а отец, пока не сгинул, пару раз привозил. Уж не знаю, откуда она к этой заморской редкости пристрастилась, — Дарьяна резко притихла, нахмурилась.

Ясно, тема родителей для Даши очень больная.

— У нас этот напиток тоже варят. Называется кофе. Я даже подумал — кто из моих прилетел и принес.

Получилось внезапно невесело.

— Богатые вы там, наверное. А родители твои? Ты говорил надысь ну, про то, что умеешь. Немножка совсем. Они живы?

Он отхлебнул из пузатой кружки свой кофе. Неплохо, и сварен отлично. По вкусу напоминает скорее цикорий, но все равно — просто чудесно! Зажмурился от удовольствия. Дара, глядя на него, улыбнулась, положила в тарелку густую кашу, похожую на овсянку. Пахнуло орехами и сухофруктами, очень вкусно.

— Спасибо, да. Я же говорил — они оба бессмертные. Или не говорил, я не помню уже. А еще у меня есть сестра Элис. Она-то меня вот сюда и отправила. Богатые? Да, наверное. Я не думал никогда об этом. Но драконы бедными не бывают.

Он ел медленно и аккуратно. Дара ни разу в жизни еще не видела, чтобы люди так ели — красиво. Не рыча над едой и не чавкая, как собаки. Рукавом губы не вытирал. Точно — принц! Она им откровенно любовалась. На чем и была поймана. Взглядом ее зацепил, улыбнулся.

— Они тоже драконы?

Рассмеялся, протягивая ей опустевшую миску за добавкой. Понравилось!

— Смешная ты. Отец — дракон, Алмазный. Древний, как весь наш мир. А мама…

Вот как объяснить девочке из деревни, что такое косатка? Проблема.

— Наверное, она русалка?

Он уставился на нее своими этими колдовскими глазами. Только бы не утонуть в них, как в омутах. Улыбнулся. Ямочки на щеках делали эту рожу совершенно обескураживающе-обаятельной.

— С чего ты решила? Почти угадала. Да, русалка, только морская. Ты знаешь, что такое море?

— Ты очень любишь воду и плаваешь, — тут она покраснела опять, явно вспомнив их то купание, — будто рыба какая. Про море я в книжке читала.

Ну вот и познакомились с родственниками. Вот и ладушки.

— Слушай, — Дашка о чем-то задумалась. — Я там еще нашла одни травки. Сварила тут. Их на раны если намазывать, заживает все очень быстро. Давай я тебя? Ну, и дракона там если намазать еще.

— Так не терпится от меня избавиться?

— Дурень! Почто только тебя пожалела, возилась тут, траву отбирала, варила! Негоже — не надо!

Она мигом вспылила, рванула к кастрюльке с весьма вонючим снадобьем грязно-лилового цвета. Будто выплеснуть захотела. Дракон одним ловким движением поймал ее за руку.

— Я, может, и вовсе чурбан, Мышка-колючка, но мы договаривались без драк. Ты чего разозлилась-то?

Фыркнула, отвернулась, тщетно пытаясь вырвать руку из плена.

— Если не шутишь, давай. Я не знаю, поможет ли. Но мне… ты знаешь — приятно. И неожиданно.

— Тогда раздевайся.

— А как же — без рук?

— А я ложечкой.

Очень смешно. Медленно снял он рубашку, краем глаза наблюдая за «невестой». Она его снова разглядывала. Причем с явным удовольствием, внимательно и так основательно, будто снова хотела купить. Или прикидывала: не переплачено ли?

Как завороженная провела робко пальцами по плечу и спине.

— Эй, Мышка-конфетка. В договоре был пункт о несовращении меня.

— Шта?

Дракон поперхнулся. Белая кожа пошла вся мурашками, он поймал ее руку и медленно, глядя в глаза, поцеловал в середину ладони.

— Мне, конечно, приятно, но, кажется, ты собиралась смазывать мои ссадины этой дрянью. А чем занимаешься?

— Я-то? Осматриваю, ага. Ложись на живот.

Длинной ложкой зачерпнула теплую кашицу, осторожно смазала вспухшую алую царапину на спине. Не удержалась — аккуратно помассировала кровоподтек тоненькими пальчиками. Дракон тихо застонал.

— Больно? — Даша наклонилась к самому его лицу, тревожно заглядывая в глаза. — Потерпи, скоро станет полегче.

— Не станет. Мучительница, вот что ты делаешь? Издеваешься?

— Переворачивайся на спину давай.

— Нет. Тебе не понравится. И вообще — кто-то мне так и не ответил еще на мой главный вопрос.

— Какой эта?

Гвидон промолчал. Он вообще больше говорить и не собирался. Чертова девка, как она так на него влияла! От одного тычка пальцами в спину его аж скрутило. Проклятые гормоны. Надо подумать о чем-то плохом. Может, отпустит, и так уже все болит от постоянного возбуждения.

— Дань, ты чего? Вот так больно?

Больно, конечно. Да только не там и не так. Интересно, а если перевернуться и продемонстрировать? Убежит и утопится в ванне? Прекрасно, он оттуда тогда ее вытащит, такую всю мокрую и испуганную, такую… О нет!

— Дань, ты меня не пугай уже! Ты там не умер?

И резким толчком вдруг его перевернула на спину. Внезапненько. Ох, и напрасно.

Дракон лежал на спине, крепко зажмурившись, и чувствовал себя, будто музейный экспонат. Открыть глаза было страшно. Он боялся… нет, не ее реакции. Заржать боялся в голос. Наверное, это неприлично, в этом мире — однозначно. Они здесь все сплошь ханжи. Хотя что тут вообще странного? Подумаешь, обычная здоровая реакция молодого организма на женские руки. А она вон — зависла. И что-то ему подсказывало — не в экстазе.

Прикосновение мокрого и теплого к ребрам заставило юного любителя приключений открыть глаза.

— Даш-ш-ша! Да ты издеваешься!

Хитрая бестия сидела на корточках рядом и… улыбалась? Даже хихикала. Гнусненько так.

— Теперь будет легше. Скоро совсем заживешь. Смешной ты.

И весьма выразительно кивнула ему в область паха.

Смешной? Вот ведь ведьма! Сейчас она у него похихикает!

Гвидон резко встал и ушел. Так тебе, вредина. Будешь знать, как драконов дразнить. Он обиделся.

Молчали они минут десять. Думали, дулись, вынашивали планы мести.

Он сидел на краю горячего источника, спустив ноги в воду, и ждал. Ему было всего девятнадцать, но он был драконом. А светлые драконы всех родов и мастей людей просто любили. Как малых детей. Только вот это