Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

Но о таком вот чудовище даже в учебниках написано не было. Страшный. Еще и шипел, зубы скалил. Пожалуй, если сильно захочет, то Дару он съест. И прощай, жизнь, даже никто не поплачет. И где этот несносный дракон?

Очень медленно, стараясь даже не дышать, Дара сделала шаг в сторону ступенек. Зверь напрягся, как будто готовясь к прыжку. Она замерла — тот зашипел. Попыталась наступить на ступеньку — оскалился. Что делать-то?

Вдруг он повел ушами в сторону выхода из пещеры, прислушался. То, что дальше произошло, Дашка потом рассказать не смогла. Как и понять — что ей двигало. Резко рванула, схватив это чудище за скользкий хвост, и дернула в воду его изо всех сил, со всей дури своей деревенской. Заорала во всю силу легких так, что, казалось, пещера вся вздрогнула.

Зверь растерялся. Несколько длинных секунд он барахтался совершенно беспомощно, всем своим длинным телом, поднимая волны на глади купальни. Потом вдруг обвил руку девушки длинным хвостом и потянул ее в воду. Еще совсем недавно ей показалось, что источник совсем неглубок и вполне безопасен. Куда там! Страшилище ее явно собралось в нем утопить и почти преуспело. Кажется, ему было совершенно без разницы, какую сожрать добычу — утопленную или загрызенную.

Кричать было невозможно: Дарьяна захлебывалась, из самых последних сил выдирала руку из цепкого плена хвоста и молилась своим всем богам, чтобы это страшилище не пустило в ход зубы. И когда ей казалось уже, что бой проигран, никто и ничто не поможет, буквально из воздуха сверху сверкнула белая грива волос, и крепкая рука схватила ее за предплечье. Такая родная рука, такая надежная!

Рывок — и оба противника выкатились на пол пещеры, вытягивая за собой несчастную жертву. Еще рывок — и девушка освободилась из плена чудовища. Даша успела заметить блеск пламени факела на острие ножа. Секунда — и все было кончено. Ай да дракон!

Голая и мокрая Дашка сидела, прижавшись к стене пещеры, и тихо поскуливала. Ей было жалко себя, а еще — очень страшно. Хотелось домой, к печке, дому и курицам.

Он налетел будто вихрем, схватил на руки и быстро понес прямо в спальню. Рычал как безумный. Опять весь изодран, на нем-то их гость свои зубки отметил.

— Прости, Мышка, прости, я глупец, недоумок и кролик безмозглый!

Хмурился, пресекая все попытки ее забраться под одеяло, прикрыться. Вертел ее, как куклу-марионетку, тыкал пальцами в кровоподтеки и снова рычал. А Дашка не могла даже плакать — так испугалась.

— Больно? Очень больно? Ответь, ты можешь вообще говорить?

— Да. Отвернись, я оденусь, — голос сорвала, получилось тихо и хрипло.

Гвидон застонал очень громко и рухнул на кровать с ней рядом.

— Куда ты оденешься, уймись! Сейчас принесу тебе вещи. Какой же я недоумок!

Резко встал и ушел, быстро и не оборачиваясь.

Дашка все же заползла под толстую шкуру и крепко задумалась. Он снова спас ее. И опять ранен. Подобных мужиков девушка в жизни не видывала. Когда женихались — пушили хвосты, помогали, подарки могли даже сделать. Но чтобы вот так… Спасать ее раз за разом, на помощь спешить по первому писку — не бывало такого.

Он вернулся не скоро. Девушка даже успела задремать, пригревшись под шкурами. Тут, на высоте, было вообще намного холоднее, чем в их долине. Там стояло еще полноценное лето. А здесь ночи стали холодными, да и пещера дышала прохладой.

Тронул ее за плечо. Разбудил осторожно.

— Не дергайся. Больше никто не придет, обещаю.

— Глаза убери, я оденусь. Как так-то?

Сам он уже был одет. И только сейчас до Дарьяны дошло: они все это время скакали тут голыми. Оба, она — из купальни, а он — скинув сущность дракона, штаны натянуть не успел. Так и схватил ее. Боги! Запоздалый стыд шарахнул, как обухом по голове.

— Прекрати. Все нормально. Ты уж прости, но из зубов вытащить тебя, не касаясь руками, у меня точно не вышло бы. Так что договор как бы не совсем нарушен.

— Пошто говоришь — никто не придет? — хрипло мяукнула девушка. — Этот-то выполз.

— Это я виноват. Надо было поставить защиту.

— Шта?

Он ухмыльнулся. Опять она «штакала».

— Колдовство. Мы, когда в лес идем, ставим такую… ну — стену невидимую. От хищников и недобрых людей. Звери просто туда не проходят. А я так отвык колдовать с этим вашим ошейником, что забыл обо всем. Больше никто не пройдет.

— А откуда он взялся? — она оделась, но вдруг ощутила, как страхи вернулись. Руки дрожали, зуб на зуб не попадал, ее трясло.

— Думаю, из источника вынырнул. Зверь водяной, а запах нашей еды его мог соблазнить. Все-все, больше не страшно. Ты мне веришь?

И снова он ей улыбнулся, застенчиво, робко.

Она вдруг почувствовала — надо ответить. Спросил как-то… очень непросто, с надеждой. Молча кивнула. Дракон сразу резко повеселел.

— Ты поесть-то успела? Или только боролась с напастями?

— Нет, то есть да, — ей стало вдруг дико стыдно.

Он такой… добрый, честный, сильный. Ее вон спасает. А она — даже искупаться нормально не может, когда такое бывало-то? Самостоятельная девка Дарьяна? Мужик ей не нужен? Да сколько раз сгинула бы уже без… да, без дракона.

— Дань, я дура?

Он посерьезнел.

— Ты — Мышка-глупышка. Пойдем, я тебя покормлю. А ты взамен мне поможешь. Там есть ниша, в ней крупы, травы и какие-то еще запасы. Смыслишь в этом? Надо бы все разобрать.

О да! Это дело ей было по нраву. Знала, умела. Все травы на запах и вид она отлично различала. По вкусу сухого зернышка Дарьяна могла определить и как чисто собрали, и сколько лежит, и ходили ли мыши. Не опозорится больше.

Гвидон подхватил ее на руки, громко вздохнув:

— Так быстрее, и ногу побережем.

И понес к очагу. Сильный, смелый драконище.

До ночи они преспокойно успели вдрызг разругаться еще пару раз и один помириться. Усталые, злые, попадали в спальне, каждый — на своем краю кровати. И уснули. Трудный день завершился.

15. Сны и их следствие

Тонкие белые пальцы скользят по рукам, касаются локтей, предплечий. Осторожно развязывают тесемки на вороте рубахи, обнажая верхнюю часть груди. Белые волосы щекочут шею. Горячие губы прикасаются к ключице, словно пробуя смуглую кожу Дарьяны на вкус. Девушка только вздыхает сладко, выгибаясь, подставляя под короткие нежные поцелуи шею и обнажившееся плечо. Ладонями проводит по мужской спине, ощупывая ребра.

Крепкие