Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

и не думала ни о чем кроме разве того, что волосы его белые очень похожи на лен. Нет, на шерсть горской козы, она такую один раз видела на базаре. Наверное, такие же мягкие и очень теплые. Жаль, даже помыслить ей невозможно, чтобы дотронуться и проверить. Может, потом… когда он уснет.

— Есть будешь? — мирно спросил дракон, отпуская ее ногу так быстро, что она даже вздрогнула. — Даш?

— А? Как тебя зовут? — невпопад спросила Дарьяна.

— Гвидон, — по-мальчишечьи ухмыльнулся он. — Сама же так нарекла.

— Нет, я про настоящее имя.

— Так Гвидоном и зови. Гвидонис я, — на всякий случай про фамилию умолчал, знать ее пока незачем.

— Выходит, я угадала? — недоверчиво вытаращила глаза девушка.

— Выходит, что так.

— Опять магия, ясно, — вздохнула она. — А ты еще и готовить умеешь? Тоже — магически? Рукой махнул — и заяц сам освежевался и прыгнул в суп?

Гвидон расхохотался.

— Было бы здорово, но нет. Все ручками и… когтями, — на нож, у него имеющийся, лишний раз обращать ее внимание не стал, мало ли, что этой малохольной в голову вдруг взбредет.

— Первый раз мужика встречаю, который готовить умеет, — нервно призналась Дарьяна, обнимая себя за плечи. — Что еще ты умеешь?

Гвидон на мгновение задумался, прищурился весело:

— А с какой целью, Дашенька, интересуешься? Чай — не жених. Я точно умею поболее Грини. Может, и не скорняк, но с какой стороны туши свежуют — я видел и знаю.

Дашка фыркнула. Сравнил тоже: он и Гриня.

— А читать ты умеешь?

Он так долго и громко смеялся, что Дара обиделась. Вытирал рукой выступавшие слезы, снова смотрел на нее и опять хохотал. Отвернулась.

— Прости, Даша, просто очень смешно. В нашем мире читают даже дети малые. И писать я умею, и считать, и наукам учен. Прежде, чем тут оказаться, поступил в самую главную академию. Проще назвать то, чего не умею.

— Дурной ты. Это тут месяц сидеть и рассказывать.

— Ну, отчего же. Я ни разу не плакал еще. Убивать не умею. Лечу еще плохо. Колдую посредственно, ну то есть так себе. Мыть ненавижу посуду, что еще… Музыку не понимаю, картины пишу пока только лишь маслом. Посуду из глины леплю очень криво. Языков человеческих знаю пока только шесть. Вроде все? А! Сестра говорит, что я любить совершенно не умею. Научусь потом, какие вообще мои годы!

Даше хотелось дать ложкой по морде. По этой вот самодовольной такой, белобрысой. Да он издевался над ней! Маслом пишет? Лживая тварь и скотина!

Он взглянул на нее и удивился.

— Чего ты озлилась? Меня знаешь как учили всем этим наукам? Утром школа — каждый день по шесть-восемь часов, шесть дней из семи. Потом — тренировка, потом школа искусств, потом дед забирал себе в помощь. Ночью делал уроки и спать. Утром — снова. А в тот день, когда все отдыхали, отец прилетал и тащил меня в горы — на тренировки и медитации, полеты над морем. Я думал — так все дети живут. Пока не сломал себе руку на тренировке и не угодил к докторам. Ну, к целителям. А там — парни-ровесники, люди. Со смартфонами. Ну, это такие игрушки. Тьфу, как бы тебе объяснить… Во что у вас дети играют?

Дара слушала его завороженно. Нет, он точно не врал, этот змей. Он был из невозможного мира. В ее мире так не воспитывали даже принцев крови. Может быть — он тоже принц? Бормотал же там что-то еще про наследника. А эти слова, что он ей говорил? Их она никогда не слыхивала.

— А ты ведь и правда — иномирянин.

Он удивился. Умолк, пожал плечами.

Налил горячего варева в миску, сунул ложку и ей протянул. Не себе первым, — ей, вот точно — он принц!

— Ешь уже, стынет. Я придумал, что нам с тобой делать. Жуй-жуй, глотай. Думаю, крылья мои заживут уже через неделю. Давай договоримся пока, Даша-Мышка-побегушка: ты никуда больше не бегаешь. Я тебя не сторожу. И не жду камушка в свое темечко. А еще — ты мне помогаешь. Как только смогу полететь, я отнесу тебя в твою эту дыру, к курицам и поросятам. Или вообще куда скажешь. Если попросишь.

— Ты меня только не трогаешь! Руками! Вот прям совсем и ни за что!

— Пока ты не попросишь — не трону. Но и ты меня не соблазняешь. Я тот еще камень. Ну что, договорились? Неделя нейтралитета и пакт о ненападении?

— Шта?

— Тьфу ты, дурища. Не бесим друг дружку и не убиваем, понятно?

Даша было надулась. Уж больно мудрен, много корчит он из себя. Но протянутую руку отбила. Да, по рукам, так точно ей будет спокойнее. Всего-то неделя, подумаешь! А что не соблазнять его (это она расслышала прекрасно и в голове своей отложила) — так делать ей больше нечего. Нужен он ей…

14. Тварезнание

— Прекрати голосить как ушибленная! Просто скажи, что случилось? Тебе мышь приснилась, змея покусала? Что, Даш⁈

— Ты! Что ты тут делаешь?

Он не понял вообще ничего. Вчера они поговорили довольно спокойно. Сытая, теплая, она подобрела, со всем согласилась и тихо уснула у очага, свернувшись калачиком, да так крепко, что добудиться ее Гвидон и не смог. Осторожно взял на руки и отнес в ту самую «спальню», которую обнаружил вчера, взглянув сумеречным зрением.

Все помещение спальни занимало огромное ложе, устланное теплыми шкурами, маленькими подушечками, меховыми же одеялами. Осторожно ее уложил, сняв штаны и оставив в одной рубашке с этими… панталонами. Спать в тесных кожаных штанах — очень вредно. Он никогда так не делал.

Узкий проход делал это помещение почти невидимым. Таких потайных ответвлений в центральной пещере было еще целых четыре, все были искусно закрыты и погружены в глубокий стазис. Запасливый хозяин пещеры явно намеревался вернуться сюда и во времени себя не ограничивал. Сокровищница, кладовая, арсенал и вот эта вот спальня. Тот, кто себе обустраивал эти «апартаменты», был не только сметлив и весьма аккуратен. Чем больше Гвидон изучал их пристанище, тем более уверялся — хозяин был магом и довольно могущественным.

Источников этих тут просто физически быть не могло: это на высоте-то в добрую сотню метров, да над самой рекой! Обе водяные жилы были выведены в пещеру стихийником.

И много всего еще: все было спрятано за простым, но весьма эффективным проклятием-отворотом. Даша даже если бы в него носом уперлась — ничего не увидела бы. Только дракон и способен подобное преодолеть. Оружие все