Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

— Чулочка с хвосточком. Одежда тебе. Женской я не нашел, — тут он немножечко врал. Просто ему очень хотелось увидеть Дару во всем этом. Одежда чуждого мира была, конечно, очень женственной. Но движения сковывала и вообще. Да она бы не рухнула в пропасть, если б не юбка!

— Не стану носить я такого!

Он рассмеялся, нагло глядя ей прямо в глаза.

— Коза ты упрямая! Ну и сиди тогда в мокром!

Весело и легко пнул вещи в пещеру, развернулся и шагнул прямо в пропасть. Краем глаза Дарьяна увидела: нет, он не врал. Крылья были вправду ободранные, распухшие и кровили. Видок у них был тот еще. Да и сам дракон, еще утром прекрасный и гладкий, был сейчас весьма потрепан. Сквозь перламутровую чешую просвечивали багровые кровоподтеки. Взмахнул тяжко крыльями, громко и протяжно застонал и спланировал вниз.

Дашка всхлипнула. Вот же осел. И чего ему не летелось, когда отпускали? Сейчас бы она уже стала женою статного Гриньки. И он бы с ней делал все то, о чем девки шептались. Представила, с отвращением содрогнулась. Видно — совсем не судьба. Встала на четвереньки (скоро этот способ ходьбы станет ей привычен), собрала всю одежду, что дракон ей принес. Вздохнула. Сухая, прочная и красивая. Посмотрела на лес. Дракона слышно там не было.

И начала быстро стаскивать с себя все еще сырую одежду. Хорошо бы успеть все примерить до возвращения этого, белобрысого. И, кстати, узнать, как хоть его зовут. Интересно, он врал ей про свой мир? А зачем? Смысла нет никакого. Надо будет его расспросить.

Очень жалко, что не было зеркала. Одежда ей подошла, все было новым и шилось явно на невысокого мальчишку. Только вот блуза была явно женская — на широких затяжках, расшитая красивым орнаментом. Такой дорогой вещи Дашка еще даже не надевала. Ее свадебное платье и то шито попроще. Рассматривая себя, крутилась на одной ноге, вторая болела несносно.

Так и пропустила прилет дракона. Он буквально вполз в пещеру, втащил увесистое бревно, выплюнул мертвого зайца и рухнул без сил. Дашка могла очень близко увидеть кровавые ссадины на прекрасных его белых крыльях. Жалко. До слез.

Погладила осторожно, он вздрогнул и застонал. Открыл глаза.

— Потерпи. Очень больно?

Вы видели изумленных драконов? Даша — видела. У него аж челюсть отвисла.

— Я сейчас. Только выдохну. Не вздумай искать снова камни — тебе не по…

И он просто уснул. Взял и выключился. Огромная белая туша валялась у входа в пещеру, разбросав свои крылья, как дети раскидывают руки и ноги во сне. И что ей теперь делать?

Дохлого зайца разделать и нечем. Ходить она вовсе не может. Дров из бревна напилить? Чем, зубами? Отлично. Подумала и свернулась клубочком под боком дракона, укрывшись крылом. Теплый, мягкий, уютный. На улице ощутимо холодало, а усталость безумного дня навалилась, как груда камней.

13. Пакт о ненападении

Проснулась она от внезапного запаха вкусной еды. Подскочила и взвыла. Нога! Лодыжка распухла, налилась всеми оттенками синего.

Рядом с ней горел настоящий очаг. Он там и был, просто Дашка не поняла, что это за груда камней таких черных. Над ним был поставлен котел, из-под крышки которого вырывались тонкие струйки пара. Запах мяса и специй.

Над котлом колдовал сам дракон. Серьезный, сосредоточенный. Он уже был вполне даже одет — в штаны и широкую, на завязках рубашку. Волосы убраны в хвост, на ногах сапоги, на поясе — нож. Так он стал выглядеть даже старше.

И смотрел на нее, ухмыляясь с явным негодованием. Конечно, довольный дракон — это разве возможно?

— Так и будешь страдать? Скажи, может, тебе это нравится?

Дара в ответ зашипела.

Он решительно подошел и резко подхватил девушку на руки. Сопротивляться ему было глупо. Но она для порядку подергалась. Приличные девушки просто так не сдаются, конечно. Дара считала себя очень даже приличной.

Гвидон молча ее усадил на большой круглый камень, вросший в пол их пещеры. Взял в руки многострадальную ногу, задрал штанину, предварительно быстро расшнуровав, и стал лодыжку ощупывать — очень внимательно и даже нежно.

— Больно?

Она снова зашипела очень громко, сквозь зубы, но уже не от боли. В принципе, Дарьяна была девкой деревенской: терпеливой, не боящейся ни вида крови, ни опухших лодыжек. Зашипела она от того, что остро весьма ощутила, какие горячие у этого типа холодного руки. А еще от того, как неприлично все это выглядело со стороны и как ей ощущалось.

Он ее… явно трогал. Бесстыдно и по-мужски. И хоть этому не было свидетелей, она понимала. И… нисколечко не сопротивлялась.

Руки у дракона были не просто горячие. Нежные, от их неторопливых касаний по бедрам бежали мурашки.

Приоткрыв рот, Дара разглядывала своего мучителя, любуясь белой кожей лица. Без единого крохотного изъяна, без родинок и веснушек. Даже редкая юношеская щетина, уже вполне различимо пробивающаяся на щеках, его совершенно не портила. Вблизи его лицо почти что светилось. И нос уже не казался огромным и несуразным, напротив — красивый нос, такой… можно сказать, что породистый. И губы тоже… красивые, яркие, четко очерченные.

Сообразив вдруг, в каком направлении потекли ее мысли, Дарьяна всхлипнула громко и жалобно.

— Потерпи еще немного, маленькая, — совершенно не так ее понял дракон. — Сейчас все пройдет, обещаю.

И вдруг дернул ее за больную ногу, гад ползучий. У Дарьянки аж прямо в глазах потемнело. Заорала, конечно, руками как замахала — вот же тварь, все же решил оторвать он ей ногу. А дракон вдруг обхватил ее руками — чисто как бочку железные обручи обхватывают, стиснул, не давая даже пошевелиться, и начал шептать прямо в волосы:

— Всё, всё уже, Дашенька, больно больше не будет. Не плачь.

Как будто она прямо плакала! Вырываться уже перестала и орать громко тоже — поняла, что совсем бесполезно. К тому же нога оказалась на месте и даже болела поменьше. Да что там — практически и не болела.

— Это магия такая, да? — спросила девушка недоверчиво.

— Нет, это я просто вывих вправил. Теперь нужна плотная повязка и отдых. Через пару дней все придет в норму.

— А… спасибо, — неожиданно сказала Дарьяна, вытирая слезы. — И правда легче стало.

Гвидон удивленно на нее посмотрел своими колдовскими глазами, даже брови вскинул. Но промолчал, только посадил ее аккуратно обратно и отошел за тряпками. Он нарвал длинных лент и потом очень бережно и осторожно перевязывал ей ногу. А она даже больше не дергалась,