Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

ты вид имеешь теперь… прямо скажем — не очень товарный. К тому же твои соседи во главе с теткой, поди, нас уже ищут, встречать меня будут уже с распростертыми… копьями, ножиками и ухватами… и что там у них еще есть? Мне не нравится. Да и тебе, если честно, я не очень и верю. Не забыла еще, как ошейник обратно надела? Я вот помню. Еще варианты?

Она промолчала, мучительно думая. Возразить было нечего. Предложить — тоже нечего было.

— Мне… — она снова громко всхлипнула. — У тебя тут уборная есть?

Вот это удар. Как-то он не подумал, однако. Ему как бы просто — встал на крыло и метнулся в лесок, что в ста метрах отвесной скалы строго вниз. А ей как? Ежики донные, голотурии драные и протухший трубач!

Хотя… нечто подобное он видел в глубине этой пещеры. Не могло тут не быть ничего, судя по виду очага и по качеству обустроенного ложа — люди живали тут если не годы, то точно — неделями.

Молча встал, призвал простеньким заклинанием ночное зрение зверя и пошел в глубь пещеры. Отличная штука, надо было раньше тут все рассмотреть. В стене были вбиты факелы, странного вида, но сухие и крепкие. Один над купальней, еще два — в месте, где пол пещеры уходил резко вниз.

Две крутые ступени вели к небольшому постаменту из камня с отверстием посредине. Где-то там, в глубине, шумел поток воды — видимо, сток от обоих источников. Просто прекрасно: унитазик со сливом. Рядом стопка нарезанного тряпья. Разбойники знали толк в качестве жизни.

По дороге обратно поджег каждый факел, вызывая импульсы пламени прямо на пальцах и испытывая от того, что снова владеет стихией, просто щенячий восторг, малопонятный простым человекам.

— Пойдем, Дашка-Мышка-норушка, там есть всё.

Что оставалось? Дашка всхлипнула снова (да что у нее там такое, нос, что ли, сломала?), робко сделала попытку шагнуть, и… если бы не поймал — точно снова свалилась бы, сердешная. Молча подхватил ее на руки. Рыпнулась было, что-то там прошипела про лапы.

— Я могу стать драконом и таскать тебя прямо в зубах. Хочешь? Слюни драконьи, порву еще что-нибудь ненароком. Да?

— Не надо! — ответила вдруг очень громко и недовольно, прямо ему в ухо.

От неожиданности Гвидон оступился, падая, сделал попытку не выпустить ее из рук, кувыркнулся вместе с ношей на пол пещеры, и… они оба сползли прямо в бассейн с горячей водой. Мачо, че там, красавчик, повелитель сердец, только неуклюжий немножко.

Они стояли в клубах пара, мокрые, вокруг Дашки пузырем всплывала ее юбка.

— Ты! — взвизгнула девка. — Мозгу, как у вареного зайца!

— Тебе захотелось самой пробежаться? А сейчас сама вылезешь? Я, между прочим, тебя предупреждал: не пытайся сбежать. И что? Теперь ты на одной ноге, вся изодранная, зато спеси — как будто она королева! Рот свой закрой, я устал тебя слушать!

Это было, наверное… очень невежливо. Папа Ладон был бы в шоке. Но весь клан рода Оркиных в душе Гвидона ему аплодировал стоя.

Дара было собралась ответить. Но, взглянув ему прямо в глаза, передумала. Они вдруг перестали быть голубыми. В них плескалось настоящее пламя, разрезанное вертикальной щелью драконьих зрачков. Хорошо, если ей показалось, и это — лишь отражение пламени факелов. Но лучше не проверять. А то пых — и нет больше Дары. Кучка пепла. Кто его знает, что в этой белобрысой и длинноносой башке творится.

Так и стояли напротив друг друга: красные, злые и мокрые по уши.

Дракон снова тяжко вздохнул, мысленно считая до ста. Шагнул к девушке, подхватив ее на руки. Выползли на пол пещеры. Точнее, он выполз и ее туда вытащил. Упали, стекая. Поднялся сперва на четвереньки, потом встал, являя снова ее взгляду практически обнаженное юное тощее тело. Поднял снова Дашу на ноги и, сцепив зубы от злости, понес ее дальше, оставляя на полу за собой целые лужи.

Платье ее вместе с бельем и исподним превратились в одну мокрую тряпку. Дракон деликатно поднялся наверх, оставив ее у бездонного зева уборной, лишь процедив сквозь зубы:

— Не вздумай туда только свалиться. Доставать тебя даже и не подумаю.

Хорош ей достался спасатель: страшный, вредный, худой… умный, сильный, волшебный…

Так, стоп. Последняя мысль была лишней. Откуда вот только взялась?

А Гвидон вернулся в центральную пещеру, хмурясь. Весь его план пошел собаке под хвост почти сразу. Он-то был уверен: как только похитит несчастную девушку, да принесет ее в эту пещеру, да обратится в Гвидона-прекрасного, она сразу восхитится и бросится на шею. Придурок.

Мало того, что этот чертов ошейник порядком истощил Гвидона-человека, почти изуродовал, так и чертова девка подбросила лишних забот.

Он смотрел на свои руки и видел кости, обтянутые тонкой кожей. Хорошо еще зеркала не было, судя по выражению лица этой его «избранницы» — ничего симпатичного там бы ему не отразилось. Руки оторвать тому магу, кто это придумал. Его чуть было не уморили.

Мучительно хотелось есть, спать и… нет, ну, это потерпит. Хотя очень странно: эта крикливая черная муха опять возбуждала в нем самые что ни на есть грязные мысли. Откат после ошейника? Он рыкнул, переминаясь с ноги на ногу и поправляя ставшие вдруг тесными штаны. Нужно было срочно подумать о чем-то другом: для начала забрать хромоножку назад, снова слетать за дровами, огонь развести, зайцев еще наловить…

С этими мыслями юный дракон сел, прислонившись к холодной стене, и уснул, сил не было даже снять мокрые штаны. Просто — вырубился.

12. Ущербные

Проснулся Гвидоша эпично. Не смог пошевелиться, будто что его снова держало. Совсем недавно вот именно так он очнулся на чертовом поле. Осторожно приоткрыл один глаз и чуть в голос не рассмеялся. Он был связан по рукам и ногам тонкими тряпочками, видимо, для надежности. Только бантиков не хватало, ей-богу.

Так бы лежал и умилялся. Глупая девочка. Вот интересно, на что она рассчитывает? Открыл второй глаз. Покосился на выход пещеры. Красотка, а труженица-то какая!

Стоя на четвереньках, высунув от старания даже язык, Даша волокла в сторону дракона увесистый камушек. Задом наперед, как положено.

Стараясь совсем не шуметь, даже и не дышать, Гвидон обратился драконом. Обычным: боевая его ипостась пострадала во время героического акта спасения этой дурехи и пока еще требовала восстановления. Встал за спиной у своей этой проблемы, вытянул шею и с любопытством ей заглянул за плечо, картинно разглядывая ее ношу. Само невинное любопытство.