Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

Гвидон был драконом. По древнему закону их племени все сокровища, что дракон смог забрать, принадлежали ему безраздельно и до самой смерти чешуйчатого. Совершенно все сокровища.

Ну и зачем она снова орет, как та утка, которую он поймал за крыло? Ненормальная, он же оглохнет!

— Я тут спал. Как и ты. И закрой свой пищальник, Даша, еще слово, и я тебя заколдую — будешь молчать всю неделю, понятно⁈

Молчанка — отличное заклинание. Мама их с Элькой частенько наказывала таким образом. Одна была только беда — Гвидон его совершенно не помнил. Но рявкнул внушительно. Так, что Дара действительно рот закрыла.

— А теперь посчитай до десяти, ты точно это умеешь. Выдохни и спокойно скажи мне: что случилось?

Судя по времени, она сосчитала до ста.

— Какого бумбуля болотного ты влез ко мне в кровать? Почему я раздета? Что ты тут делаешь?

Он вдруг рассмеялся, демонстрируя ямочки на щеках и всю ширину белозубости.

— Во-первых, это моя как бы кровать. И тебя я принес сюда, ты очень крепко уснула, сама по себе, без всякой магии. А одежду перед сном все нормальные люди обычно снимают, — тут покрасневшая Дара молниеносно замахнулась на него маленькой меховой подушкой, на которой спала только что.

Маленький факел, висевший на стене рядом, освещал эту мелкую фурию во всей ее злобной красе. В подштанниках и рубахе, растрепанная, румяная, еще заспанная, она была такая соблазнительная, что Гвидону стоило неимоверных трудов не раздеть ее дальше. Чертова девка!

— Драться не вздумай! Я соблюдаю наш с тобой договор и не трогал вообще никого! Только попробуй ударь меня, будешь не только молчать — подвешу под потолок. Даже пальцем не прикасаясь! Кровать тут одна. Хочешь — иди спи на камне. Я ночевать буду тут, на своей постели.

Дарьяна попыталась было с кровати молча вскочить, благо нога уже не дергала и не ныла. Куда там. Наступила на пятку и чуть не упала. Села, кусая губы, чуть не плача. Да все она помнила! И не придраться ведь к гаду хвостатому — сама виновата. Был у Даши грешок: если устанет, ну так засыпала, что можно было тащить ее за ногу и топить в пруду — не проснется. Правду он говорил — не колдует.

— Даш? Так больно? А за бок зачем держишься, что там, ушиблась?

— Уйди, змееныш!

А вот это было обидно. Он со всей к ней душой, кормит-поит, договор заключает. А она как глаза только открыла — сразу бешеная. Молча оделся, завязал снова хвост, не глядя на девушку, в полном молчании.

Выходя, обернулся и процедил, ухмыльнувшись:

— В туалет, если что, дохромаешь сама, где помыться — знаешь. Там рядом лежат полотенца. Я в лес. Где очаг — сама вспомнишь, я оставил тебе там на утро. Хорошего дня, злобная Даша.

Сделал уже шаг, когда она очень тихо сказала:

— Дань, прости. Я, наверно, дурная, но все так паршиво.

Махнула рукой куда-то — в направлении той самой паршивости, видимо.

Даня. Надо же, так его называла только мама. Даня — Гвидон. Где тут логика, люди?

— Точно дурная. Нормально все. Если ты снова нигде не убьешься, конечно.

Зачем-то опять улыбнулся. Как всегда — совершенно обезоруживающе, захочешь потом его стукнуть, а и никак. И вышел, как будто исчез. Даша обвела взглядом эту их «спальню». Богато. Меха, шкуры эти. Нигде она еще такого не видывала. Факел на стене был тоже совсем не обычным: горел и не перегорал. Магия.

На кровати в ногах лежала вся ее одежда. Сейчас одеваться? Если он улетел, то сначала хотелось бы помыться. То место, куда они вчера вместе свалились, было прекрасно. Столько горячей воды, мойся — хоть каждый день!

Подхватила одежду, похромала туда, куда ушел этот несносный дракон. Даня. Да, это имя ему подходило. Не Гвидон — это имя она давала дракону, красивому и мощному. Даня до Гвидона еще не дорос.

Выглянула осторожно наружу. В «спальне» было гораздо теплее: горячий источник и ванна грели ее лучше печки. С трудом доползла до уборной, кинув одежду на полу у купальни.

Если вот взять и подумать, то, оказывается, жить тут вполне можно и даже неплохо. Никаких хлопот. Спи — не хочу, мойся — сколько хошь, никаких огородов и куриц. Дракон ее кормит, лечит. Вредный он, правда, зараза, зато с ним весело. К тому же — он больной. Она видела все вчера, слышала, как стонал, бедолага. А вот ведь — снова в лес улетел, за дровами да зайцами. Мужик, настоящий: добытчик, голодной ее не оставит даже раненый.

С этими мыслями Даша подошла к краю купальни.

Волшебно. Горячая в меру вода пузырилась со дна, вниз вели широкие каменные ступени. Раздеваться? Переодеться ей было больше не во что. Ходить снова в сыром? Бр-р-р. А и ладно. Никто не увидит, а дракон уже насмотрелся, возможность была.

Красота! На первой ступени она еще сомневалась, снимать ли рубаху. На второй — сорвала через голову. Эта вода не только смывала всю грязь, будто в бане под веником, еще — пузырьки нежно гладили кожу, наполняя все тело радостью и силой.

Ногу она разбинтовала, осторожно ступая сейчас на нее. Почти не больно. Ребра болели еще просто ужасно. Огромный синяк на боку сползал на спину. Ссадины на плечах и бедре покраснели и воспалились. Надо было вчера соглашаться с драконом и все промывать. Ничего, полежит тут — размокнут. Опустив голову на край купальни, она задремала. Утонуть тут было почти невозможно, как ей показалось.

Проснулась она от навязчивого ощущения: на Дару смотрели. Открыла глаза: никого рядом нет, тихо. Журчит вода купальни, потрескивают неугасимые факелы на стене. Больше ничего. И все-таки — кто-то смотрел.

Повернула голову и увидела.

На самом краю купели сидел странный зверь. Огромный и гладкий, длиною похожий на змея, но с очень короткими лапками, толстым телом, покрытым темным и гладким мехом, и мордой тупой и широкой. Маленькие ушки, черный нос, внимательные черные глазки и длинные желтые острые зубы, выступающие за губу.

Живя в деревне, с детства хаживая в лес за грибами да ягодами, Даша насмотрелась всякого зверья. И волков помнила, что вырезали всех коз у соседки, пока они все сидели по избам и нос высунуть боялись. И медведя, огромного и серого. Лисы ходили, таскали курей. У нее даже был арбалет, прикупила