Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

Надо же, Дара об этом первый раз слышала. Что, интересно, этому хмырю от нее надо? Данька явно знает, а она вовсе не догадывается. Неспроста старичок этот соловьем тут разливается, ой, неспроста!

— Ну, если без экзаменов… — лениво протянул Гвидон, откидываясь на стуле. — Тут можно и подумать. Раз жена моя учиться хочет… Вот родит и поговорим.

— Стало быть, до родов вы в Истбурге жить будете? — оживился профессор. — Рад, очень рад! Непременно приходите ко мне в гости. Спасибо за чай, мне пора.

— Да куда уж до родов-то срываться? — прищурился Гвидон. — Тяжело Дарье ехать. Тут поживем, а там решим, что дальше будет.

Профессора такой расклад явно более чем устраивал. Он подскочил, еще раз заверил присутствующих в своей горячей любви, подмигнул Дашке и умчался вприпрыжку, аки горный козел. Дарьяна со стуком поставила чашку на стол и гневно воззрилась на своего пока еще живого пока еще супруга.

— И шта это был за цирк, любимый мой?

— Даш…

— Шта это за сказочки, я спрашиваю? За поцелуйчики?

— Даша, милая… Ты знаешь, как здесь у вас с драконами поступают, а? Давай вспоминай.

— А… — она вдруг вспомнила ошейник, густо покраснела и снова захлопнула рот.

— Вот именно. Ладно я, меня теперь не возьмешь запросто. А о сыне ты подумала? Знаешь, мне тут рассказывали… Детей проще всего дрессировать. Ошейник нацепил, и всё — расти себе послушного ездового дракона. Летающего и боевого. А люди в них потом просто умирают. Помнишь меня после ошейника? А если вот так — и младенца? Хочешь позволить им просто убить нашего сына?

В кои-то веки Гвидон не смеялся, был очень серьезен. Уже одно это пугало.

Она резко побелела, обхватывая живот руками, замотала головой. Глаза стали огромные и такие испуганные.

— А что же делать теперь? — жалобно спросила она.

— Уходить. Уходить в мой мир, где безопасно. Драконы у нас там свободные и уважаемые люди. И не обольщайся, моя дорогая, профессор твой мне не поверил. Не знаю уж как, но он точно уверился, что я дракон. А это значит, что и ребенок наш — тоже добыча. Уже точно, Мышка-глупышка.

Сам того не желая, старик этот сыграл ему на руку. Гвидон много думал, как объяснить этой упрямой девице необходимость перемещения в его мир, но так ничего толкового и не придумал. Понимал прекрасно, что любые его доводы, любые аргументы будут приняты в штыки. Дашка из чистой вредности будет ему только противиться.

Гвидон уже даже планировал, что попросту свяжет ее, сунет кляп в рот и унесет к порталу силой. Подобный план, в принципе, был легко осуществим, но вот дальнейшей реакции своей супруги он разумно опасался. Хорошо еще, если ему просто поленом прилетит, а если она разволнуется, и что-то случится с ребенком? Нет, надо было придумать что-то другое, менее травматичное.

И тут этот одуванчик преподнес ему такой подарок! Достаточно напомнить Дашке про ошейник — и она сама готова паковать вещи!

— А жить там где? — деловито поинтересовалась хозяйственная драконица. — И на что? Али ты дом мне построишь? Купишь? Баня? Курятник? К родителям не пойду твоим, и не думай. Не уживусь ни с кем, я противная. Да и привыкла одна.

— Не одна, а со мной, — строго заявил Гвидон, вдруг соображая, что подобного варианта событий он даже не рассматривал. Забрать младенца и потом сбагрить счастливым деду с бабкой — это он запросто мог, а вот привести жену… Куда? В общагу? Или просить помощи у сиятельного папеньки?

Помолчал, подумал еще и решил сказать честно, как есть:

— Дома своего у меня нет. В моем мире я никто еще, ученик просто. Но будь уверена, и выучусь и заработаю на все, что ты захочешь. Пока же в общежитии комната есть. И стипендия. Это все.

А Дашка вдруг ему в глаза заглянула и улыбнулась светло так, искренне.

— Спасибо, Дань.

— За что? — вытаращил глаза неудачливый отпрыск Лефлогов.

— За честность. Что золотых гор не обещал, а все как есть сказал. Ну, так я сроду на пуховых перинах не спала и с золотых мисок не ела. Крыша над головой будет? Угол свой? Стол, стул, кровать? Колыбельку… — тут она замялась, явно не желая требовать чего-то сверхъестественного. — Купим?

— Сделаю сам, — твердо пообещал Данька. — Так ты мне доверяешь? Пойдешь со мной?

— Ради сына — пойду. Не хочу, чтобы кто-то даже подумал надеть на него ошейник. Только… ты слово дал, что меня не оставишь одну, верно?

Данька кивнул рассеянно, уже составляя в голове план действий, а Дарьяна зачем-то полезла под кровать и вытащила оттуда сундук. Принялась разбирать, деловито раскладывая вещи в две неравные кучки: все, что блестело, и остальное. С готовностью пожертвовала нижним бельем и рубашками, с сожалением отложила часть пеленок, платье свадебное же запихала обратно в сундук. С трудом уложила новый плащ, потом достала обратно и закуталась в чуть колючий бархат. Все равно сундук уже не закрывался. Даже и без плаща пришлось на крышку сесть, чтобы защелкнуть замок. Так, сидя на сундуке, и уставилась на дракона своими глазищами:

— Я готова.

30. Тест на драконистость

Осталось всего ничего. Собраться, добраться до портала и уйти в другой мир. Одно только дракона тревожило: то немногое, что он помнил из курса школьной порталистики, ему говорило — межмировые порталы подчинены очень древним законам, многие из которых уже позабыты. Другие и вовсе утратили силу (как часто бывает с законами) — просто за давностью лет. Но одно неизменно: смертные были заперты в своих мирах и преодолеть все преграды могли лишь обменно. Ему этот способ не подходил, как, скажите, найти в его мире еще одну Дашку? Когда? И такую же девушку — уговорить на обмен? Просто утопия, не стоило даже и браться. С его сыном проблем не было, поскольку бессмертные перемещались между мирами с трудом, но без потерь. Особенно — племя драконов.

Оставалось надеяться на ее кровь и на папашку безвестного. Так себе план, прямо скажем. А сейчас он раздумывал еще и над тем, оставлять ли Дарьяну в безвестности или… Нет. Так нельзя, он назвал ее другом, а с друзьями вот так не поступают.

— Даш… — она сосредоточенно и с наслаждением занималась своим самым любимым (и совершенно бессмысленным) делом — считала монеты. — Отвлекись на минуточку, Мышка-жадинка.

С неохотой прервалась, даже губу закусила недовольно.

— У меня для тебя две новости, хорошая и плохая, с какой начинать?

— Так вот прям и хорошая? Прям