Вместе - Азура Хелиантус

— Мы вам тут что, кино показываем? Свалили на хрен с дороги! — К нам подбежал Эразм. Он тут же прижал меня к себе, поправляя платье и поглаживая по плечам, пока я продолжала задыхаться и плакать.

— Всем выйти вон! — гаркнул Мелвилл откуда-то издалека. — Живо все на первый этаж, очистить коридор! Немедленно!

Эразм передал меня Нивеку. Тот удержал меня и перехватил инициативу, продолжая размеренно гладить меня по спине через ткань. Я смотрела на него, пытаясь подстроиться под медленные, контролируемые движения его грудной клетки, которые он мне демонстрировал.

— Я за Данталианом, — обеспокоенно бросил Эразм. — Ей нужен он.

— Согласен. — Рутенис скрестил руки на груди, а затем испепелил взглядом Кириана. — А мы проваливаем на первый этаж, как и все остальные. Шевелись.

Кириан прошёл мимо нас. — Арья, мне так жаль…

— Шагай давай! — рыкнул Рутенис, толкая его в спину и заставляя спускаться по лестнице впереди себя.

Мелвилл переглянулся с Нивеком и тоже исчез внизу.

Я прижала обе ладони к груди, пытаясь унять это дикое давление, но ничего не выходило. В ушах начало звенеть, а в голове воцарился такой туман, который мне жутко не нравился.

— Ну ты даёшь, — пробормотал Нивек, глядя на меня почти с укором. Он помог мне опереться о стену. — Такая бунтарка, у которой хватает яиц идти против Денхолма, и вдруг ловит паничку.

Я испепелила его взглядом. Ну или попыталась.

Он усмехнулся: — Похоже, даже самые крутые ломаются.

Я попыталась выдохнуть и снова вдохнуть. — Это не… просто.

— О, это никогда не бывает просто. Но если бы всё давалось легко, вершина была бы не такой красивой и слишком людной, не находишь? — Он прислонился к стене рядом со мной, уперевшись в неё подошвой кроссовка.

— Не знаю… как убрать эту тревогу. Я никогда… раньше её не чувствовала. — Слова давались с трудом, фраза вышла слишком длинной для человека, у которого кончился воздух.

— Ну, полагаю, рано или поздно каждому приходится познакомиться с этой тварью. Мы с ней близкие подруги уже много лет, так что я научился с ней уживаться, — ответил он почти с иронией, и я не смогла не посмотреть на него в изумлении. — А что? Тревога пугает куда меньше, если воспринимать её как кого-то, а не как что-то.

Я шокированно кивнула, потому что это было чертовски верно. Если думать о тревоге как о гиперактивной, параноидальной девице, которая вечно куда-то спешит, она пугает гораздо меньше, чем если считать её абстрактным нечто — без формы и цвета, которое налетает из ниоткуда и крадёт у тебя всё. Включая дыхание.

— Если хочешь, могу поделиться мантрой, которую повторяю себе, когда эта сука заходит ко мне в гости. Но не привыкай, это эксклюзив. От паникёра паникёру. — Он искоса взглянул на меня.

— Да… пожалуйста, — прошептала я.

— «Настоящего достаточно, и меня достаточно для настоящего», — произнёс он, уставившись остекленевшим взглядом вглубь коридора. — Вот что я себе повторяю.

— «Настоящего достаточно… и меня достаточно для настоящего», — тихо повторила я, а затем принялась прокручивать эти слова в уме. — Почему именно это?

— Потому что я хочу напомнить себе: нет ни одной причины париться о чём-то, кроме того, что я проживаю в эту самую секунду. Прошлое? Оно ушло, плевать на него. Будущее? Рано или поздно наступит, но оно ещё не здесь. — Он пожал плечами. — У меня нет ни единого повода думать о них и ловить из-за этого панику. Сейчас ни то, ни другое не является моей проблемой.

— Но однажды… ведь станет, — я нахмурилась.

Он снова пожал плечами: — Станет, но не сейчас. Мы все когда-нибудь умрем, но мы же не перестаем жить прямо сейчас из-за этого? Логика та же.

Мысль о том, что он — обычный смертный человек — утешает меня, богиню, заставила меня разрыдаться ещё сильнее.

Он коротко, немного неловко обнял меня, вздохнув: — Ну и дерьмовая же жизнь.

Ткань его форменной куртки заглушила мой смешок, хотя вышло что-то больше похожее на всхлип. Он крепко держал меня, пока быстрые, тяжёлые шаги не разнеслись эхом по коридору жилого блока.

— Мы здесь, Данталиан! — крикнул он ему. А затем я услышала его смешок, хотя в ушах всё ещё продолжало звенеть. — Тёмный рыцарь явился за своей красавицей, — отшутился он.

— Дальше я сам, спасибо, друг, — почти печально пробормотал Данталиан, а затем подхватил меня на руки, словно и впрямь был рыцарем, явившимся меня спасти.

И в каком-то смысле он им и был.

Тепло его тела и знакомство этих рук мгновенно подействовали на меня успокаивающе, позволив хотя бы снова задышать — пусть пока короткими, частыми и неровными глотками воздуха.

А его голос стал настоящим бальзамом для моих натянутых нервов: — Всё хорошо, любимая. Я унесу тебя отсюда. Теперь я обо всём позабочусь, я с тобой.

Его пиджак окутал меня, как одеяло, согревая те части моего существа, которые, как мне казалось, уже невозможно было отогреть. Я зарылась лицом в изгиб его шеи, вдыхая родной запах. Медленно, очень медленно я почувствовала, как лёгкие расправляются, возвращаясь к нормальному ритму.

Я закрыла глаза, отдаваясь неспешному движению его шагов, которые словно баюкали меня. Как ни странно, он не остановился у дверей своей комнаты, а продолжил идти дальше.

— Я отнесу тебя в тёплый душ. Это поможет расслабиться.

Я не стала протестовать, наоборот, позволила ему делать всё, что он хочет. Впервые я полностью доверилась ему — возможно, потому, что больше не верила даже самой себе.

Войдя в душевую, он закрыл за нами дверь и запер её на засов. Снял с меня пиджак и бросил его на деревянную скамью у входа, туда же отправилось и моё платье. Затем он скинул обувь и зашёл вместе со мной в ближайшую кабинку. Я дрожала крупной дрожью, и не только потому, что осталась в одном белье, а из-за торнадо эмоций, который всё ещё сотрясал меня изнутри.

Он мягко подтолкнул меня под струи воды, предварительно настроив её температуру. Тепло расслабило мои мышцы, пока Дан усаживался прямо на пол, увлекая меня за собой — в кольцо своих массивных ног, всё ещё обтянутых форменными брюками. За считаные секунды он промок насквозь, но его это совершенно не волновало.

Он нежно прижался лбом к моему затылку: — Ты сейчас со мной?

— Я с тобой, — прошептала я, чувствуя, как тиски в груди наконец разжимаются.

Настоящего достаточно, и меня достаточно