Вместе - Азура Хелиантус

— Кажется, такой сильный страх я испытывал лишь тогда, когда увидел тебя на земле четыре года назад, с насквозь пропитанной кровью футболкой. Когда Эразм прибежал за мной, я летел через ступеньки, думая о самом худшем, о каждой кошмарной вещи, которая могла с тобой случиться. — Он коснулся моей щеки тыльной стороной ладони, а затем поцеловал в обнажённое плечо.

— Он объяснил тебе, что произошло?

— Он смог сказать лишь то, что ты выбежала из комнаты, а следом за тобой оттуда вышел Кириан. — При упоминании этого имени его голос ожесточился.

— Между нами… ничего не было. Всё не так, как ты думаешь.

Я услышала, как он шумно выдохнул: — Я так и думал, не переживай.

Я слишком нервничала, чтобы сидеть смирно, поэтому поднялась, опираясь о мокрые стены душевой кабины. Он поднялся следом, вставая напротив меня. — Я… была в полотенце, и он вошёл…

— Он причинил тебе вред? — перебил он меня суровым тоном. — Говори мне правду, потому что мне не составит труда пойти к нему прямо сейчас и заставить его пожалеть о том, что он посмел распустить руки.

— Нет, он ко мне даже не прикоснулся, — выдохнула я в ответ.

Он пронзил меня пристальным взглядом: — Тогда что случилось, Арья?

Я не знала, как облечь это в слова, поэтому решила просто показать: развернулась к нему спиной, открывая мое истерзанное тело и шрамы, которые пыталась скрыть с самого первого дня, как мне их нанесли.

Шрамы от плетей — длинные, прямые полосы.

Последовавшая за этим звенящая, тяжёлая тишина заставила слёзы снова покатиться по моим щекам. Я почувствовала, как его пальцы едва ощутимо коснулись моей спины, ведя по линиям рубцов на коже.

— Арья… — прошептал он в абсолютном шоке.

Я не ответила. Лишь прижала ладонь к губам, чтобы задушить всхлипы, которые рисковали вырваться наружу. Спустя пару минут он положил руки мне на бёдра и развернул к себе.

В его глазах застыл безумный коктейль из ярости и тревоги: — Кто сделал это с тобой?

Поскольку я не ответила сразу, лицо Данталиана потемнело ещё сильнее.

— Скажи мне! — прорычал он. — Мне плевать, что это за тварь, никто не посмеет уйти безнаказанным после того, как поднял на тебя руку.

Он закрутил вентиль душа и завернул меня в полотенце, прежде чем снова подхватить на руки, словно невесту. Быстро перенёс меня в свою комнату и протянул одну из своих футболок, которая на мне сидела как платье.

Пока я вытиралась и одевалась, я краем глаза видела, как он быстро строчит кому-то сообщение в телефоне. Затем отложил его.

— Я написал Нивеку, чтобы он предупредил Денхолма, что тебе нездоровится и я за тобой приглядываю, — сказал он, заметив мой взгляд. — Так он будет знать, почему нас нет на уроках.

Я рассеянно кивнула.

— Садись на мою кровать, а я пока пойду вытрусь и переоденусь во что-нибудь удобное. И ты мне всё расскажешь. — Его взгляд ясно дал понять, что в этот раз сбежать не удастся. Но я и сама этого не хотела.

Мне отчаянно нужно было сбросить этот груз, хотя бы единожды.

Это заняло у него всего пару минут. Вернувшись, он сел на кровать прямо напротив меня и мягко коснулся моей ноги, подбадривая точно так же, как я когда-то подбадривала его.

Я вздохнула и наконец освободилась от того, что слишком долго носила в себе.

— Боги ничего не дают просто так, не требуя платы взамен. Когда они спасли меня от смерти, я всё ещё оставалась собой — наполовину богиней, наполовину демоном, пусть и бессмертной. Зевс хотел видеть меня рядом с собой на Олимпе, но мне было запрещено туда входить. Демонам туда путь заказан, это карается смертью. — Я отвела взгляд, кусая щёку изнутри от нахлынувших воспоминаний.

— Но я была нужна ему, во что бы то ни стало. Он хотел, чтобы я стала одной из них, потому что нашёл для меня идеальную новую роль. Вопреки моим ожиданиям, поговорив с самим Богом, он сумел найти лазейку: соткал божественную плеть, смешав по капле крови каждого из двенадцати олимпийцев, а затем меня заставили лечь на алтарь.

Его хватка на моей ноге усилилась. — Арья… — пробормотал он с такой мукой, словно уже знал, что я скажу дальше.

— Каждый удар рассекал кожу до костей и вырывал куски моей демонической сути, которые растворялись в воздухе, как дым. Это была двойная агония: физическая — от того, что плоть разрывалась и истекала кровью, и духовная — ведь каждая вспышка боли уносила часть меня, которая уже никогда не вернётся. Потом я возвращалась к Аиду — это было единственное измерение, куда мне дозволялось входить в таком состоянии, — и он прятал меня до следующего дня. Я не могла спать на спине, мыться было пыткой, мне приходилось носить вещи, полностью открывающие спину, потому что любая ткань намертво присыхала к заживающей коже… — Слеза скатилась по щеке, и к горлу подкатил тошнотворный спазм от одного воспоминания об этой боли. — Это продолжалось каждый день в течение трёх месяцев. Пока мою демоническую часть не выжгли до самого основания, и лишь тогда мне позволили жить на Олимпе, бок о бок с богами.

Он крепко прижал меня к себе, поглаживая мои волосы дрожащими руками. Я была уверена: если бы он мог плакать, он бы плакал.

— Столько мучений… любовь моя, сколько боли. Если бы я только мог быть там. Прости меня, — выговорил он сорвавшимся голосом.

— За что? — не поняла я.

— За то, что не смог тебя спасти. За то, что с тобой сотворили это, а я ничем не мог помочь. И за то, что упрекал тебя, будто ты не одна страдала, хотя именно тебе досталось больше всех, — ответил он, сжимая объятия ещё сильнее.

Спустя какое-то время, когда слёзы и тошнота отступили, я заговорила вновь.

— Моя кожа просто не успевала затягиваться, как её криминалили снова. Со временем и появились эти странные шрамы — они гладкие на ощупь, но их отчётливо видно под определённым углом света.

Его руки сжались вокруг меня так сильно, что стало почти больно. — Я готов спалить к чертям весь этот грёбаный Олимп за то, что они с тобой сделали.

Вопреки всему, у меня вырвался смешок. — Не думаю, что это возможно. К тому же в какой-то момент я их просто простила.

— Простила?! — Он отпрянул, потрясённо глядя на меня.

Я