Опальная жена. Хозяйка Северных земель - Ирина Манаева

Он не разваливается, не демонстрирует силу нарочито — нет. Просто садится прямо и уверенно, укладывая массивные ладони на подлокотники, и этого достаточно, чтобы стало ясно: он — хозяин.

Я остаюсь стоять позади, машинально трогая спинку кресла. Дерево под пальцами холодное, но от него будто идёт память этого места.

В зале до сих тишина, а затем первым слышен голос Ирвика.

— Мы принимаем тебя, эрд Блаквуд.

— Принимаем, — подхватывают один за одним житель замка. Севир же молчит до последнего, а я вижу в нём предателя, из-за которого погибла Хольц. Именно он оторвал якорь, что был направлен на Тиэррис, и я намерена заставить его поплатиться за это.

Глава 70

Гул голосов ещё не успевает стихнуть, как Лаэрд делает медленный уверенный шаг вперёд.

— Раз всё решено, мне нужно поговорить с тобой наедине, — произносит он, смотря прямо на Эрвейна. В зале тут же становится тише, люди переглядываются, кто-то замирает, не решаясь даже пошевелиться.

Эрвейн не спешит отвечать. Он чуть склоняет голову, будто обдумывает, но я уже знаю этот холодный решительный взгляд.

— Говори здесь, — наконец произносит он. — От людей Крепа у меня нет тайн.

По залу прокатывается тихий шёпот, и Торвеллу это не нравится. Улыбка на его губах остаётся, но становится слишком опасной, будто он замыслил что-то плохое. Он раздумывает, а потом всё же говорит.

— Ты же понимаешь, что она по праву моя!

Хищный взгляд скользит по мне, будто Торвелл помечает каждую клетку моего тела. В груди что-то холодеет.

Он не отдаст тебя, Мейя. Эрвейн перегрызёт глотку любому, но не отдаст тебя. Дракон признал в тебе свою женщину и станет защищать до последней капли крови.

Обнадёживает, но это при прямом конфликте, а что будет, если Лаэрд заберёт меня хитростьтю? Перевожу взгляд на Севира, он слишком задумчив, и я понимаю, что выбор Хольц некоторым не по душе.

— Тебе придётся свыкнуться с тем, что ты её потерял, — спокойно отвечает мой северный муж. Без повышения голоса, без угроз. — Альта тебе уже всё сказала, не думаю, что стоит вести разговор дальше, ничего другого я тебе не скажу. И, если у тебя всё, то юг в той стороне, — указывает Лаэрду на выход новый хозяин Крепа.

На секунду тишина трескается, где-то позади кто-то тихо усмехается, и смех прокатывается по рядам, задевая самолюбие Лаэрда. Его глаза на мгновение темнеют, а мне кажется, что уже не я так важна, как сам факт доказать, что он должен добиться желаемого.

— Собирается буря, — говорит он уже другим тоном. — Я бы не хотел лететь через неё. Позволь остаться. В конце концов, — он делает паузу, — у вас должны быть принципы гостеприимства.

— Офтил, что с погодой? — обращается Блаквуд к кому-то в толпе.

— Буря будет, — отвечает длинноволосый мужчина. — Но к ночи, не раньше.

Эрвейн пожимает плечами, смотря на Лаэрда.

— Погодник ни разу не подводил, я ему верю. Так что вы успеете добраться, если поторопитесь. Предлагаю расходиться, сегодня был долгий день. Рох и Ирвик останьтесь, поможете Мейе с организацией похорон.

— Что ж, — доносится голос Торвелла. — Ты такой же упёртый, как и старуха. Видят боги я желал мира этой земле.

Он разворачивается и отправляется на выход. Проходя мимо Севира кивает тому головой, и я почему-то уверена, что блондин отвечает на этот странный жест.

Торвелл с наёмниками скрываются в дверях, а люди, наконец, начинают расходиться.

— Мне нужно поговорить с тобой, — успеваю шепнуть на ухо Блаквуду, когда к нам подходят Рох и Ирвик. — Это очень важно.

Отправляю их со старейшинами подготавливать всё к процессии, а мы с Эрвейном идём в нашу комнату, и как только оказываемся там, рассказываю, что считаю виновным в смерти Хольц Севира.

— Ты понимаешь, кто-то снял якорь, и Тиэррис умерла. Я не успела как следует осмотреть её тело, но уверена, что причина в болезни. Тебе не кажется подозрительным, что всё произошло именно когда Лоран пришёл туда? А до этого я видела его с Лаэрдом. Они о чём-то говорили.

— Почему ты рассказываешь об этом только сейчас?

— Потому что всё происходит слишком быстро, Эрвейн. С одной стороны люди с болезнями, с другой — ночные вспышки. Я только что стала женой другому, а Емий внезапно вылечился. Думаешь, я тоже виновата в смерти альты? Мне страшно, Эрвейн, мне действительно страшно.

— Иди сюда, — он прижимает меня к своей груди. — Я не дам тебя в обиду, слышишь? Твой муж унесёт отсюда свои мерзкие ноги, и всё наладится.

Он берёт мой подбородок, приподнимая его, а потом касается моих губ своими.

— С этой минуты рассказывай мне всё, даже если тебе кажется, что это неважно.

— Тебе следует закрыть Севира, пока он не натворил глупостей.

— Да, ты права. Этим сейчас и займусь. А завтра отдадим дань Тиэррис, — произносит он с грустью, выходя из комнаты, я же направляюсь в лекарскую, чтобы проведать Валара, осмотреть тело Хольц и заняться Мазом. Теперь нет смысла ждать, когда болезнь распространится. Якорь сделал своё дело, и я намерена вырвать язву с корнем, на это у меня силы имеются.

В лекарской тихо. Слишком тихо после того, что случилось в Крепе.

Запах трав, настоев и чуть сладковатый привкус болезни в воздухе — всё, как всегда, и от этого становится только тяжелее. Будто мир снаружи треснул, а здесь пытается притвориться, что ничего не произошло.

Первым иду к Валару. Он лежит так же, как и раньше. Лицо бледное, дыхание ровное, но слишком глубокое: не сон, не бодрствование, а между.

Провожу ладонью над его грудью, позволяя магии мягко скользнуть по телу. Ничего, без изменений. Какое-то время работаю с ним, но понимаю — бесполезно, он слишком далеко.

Далее ещё раз проверяю Емия. Всё чисто, ни следа. Болезнь исчезла, словно её никогда не существовало.

— К тебе подходил Севир?

— Мы обмолвились парой слов, не больше.

— Может, он что-то тебе приносил?

— Отвар, он сказал, что это Лейна просила передать.

— Лейна, — зову её. — Это правда?

— Конечно нет, — испуганно смотрит на меня, — я даю лишь то, что велишь мне давать ты!

— Что там было? — задаю вопрос Емию.

— Не знаю, горький, как обычно.

Вот мы и выяснили всё. Только мог ли отвар сработать один? Что-то у меня сомнения на этот счёт.

Теперь черёд Маза.

— Потерпи, — тихо говорю, укладывая ладони на его грудь и закрываю глаза. Может быть больно.

Магия отзывается неохотно, словно натыкается на плотную, вязкую