Опальная жена. Хозяйка Северных земель - Ирина Манаева

— Ты был с ним знаком?

— Конечно, для тебя я старик, — поддевает нарочно, — но не настолько. Когда меня привезли сюда, Креп уже стоял на своём месте не одно десятилетие.

Он останавливается у ступеней, не поднимаясь ко мне, и скрещивает руки на груди.

— Но я слышал, что раньше здесь не было столько снега и вьюг. Будто семья заключила сделку с богами, чтобы земля вокруг Утёса прогревалась достаточно, чтобы здесь росло что-то пригодное для еды.

— Серьёзно? — оборачиваюсь к нему. — Здесь выращивали овощи?

— Да, и деревья плодоносили. Конечно, не так, как в южных частях Акриона, но вполне себе. А, может, это легенды, и земля всегда была скованна льдами.

Лиса тем временем легко, почти невесомо обходит трон, её хвост скользит по краю, и в следующее мгновение она запрыгивает на сиденье и укладывается там, где когда-то сидел Арден Хейвар. Сворачивается клубком, но глаза остаются открытыми, смотрят на меня, словно ждут чего-то.

— Говорят, — продолжает Эрвейн, — что в ту ночь он приказал закрыть ворота изнутри и никого больше не впускать.

— Даже своих?

— Особенно своих.

Я хмурюсь, не сразу понимая.

— Почему?

— Потому что среди них уже были те, кто пришёл не за защитой, — спокойно отвечает он. — А за его головой.

Отчего-то вспоминается Хольц и болезнь. Что если мы ищем за стенами, а тот, кто отравляет других, живёт внутри Крепа?

От этой мысли бежит мороз по коже, и я ёжусь.

Провожу ладонью по каким-то символам, вырезанным умельцем, но моя цель — коснуться лисы. Отчего-то мне просто необходимо это сделать. Наверное, проверить: настоящая ли она, или же развеется, как дым.

Узоры переплетаются, будто образуя что-то большее, чем рисунок. Под кожей пробегает лёгкое покалывание, сердце начинает биться быстрее.

«Ашкай…»

Я чувствую.

Лиса не двигается, только наблюдает за мной.

Медленно, почти не дыша, провожу ладонью дальше, скользя по холодному дереву и, наконец, касаюсь её.

Она живая, не иллюзия. Шерсть мягкая, сама тёплая, и потому странно, что никто её не видит, словно все играют со мной в какую-то игру.

В ту же секунду внутри что-то вздрагивает, будто откликнувшись на прикосновение.

— Мейя!

Голос Эрвейна звучит резко, почти настороженно. Я вздрагиваю и отдёргиваю руку, будто обожглась.

— Что? — оборачиваюсь к нему.

— Твои волосы…

Глава 66

Эрвейн смотрит внимательно, будто пытается понять.

— Что? — повторяю вопрос, машинально касаясь ладонью головы. На ощупь всё так же. Волосы на месте, температура и структура обычная.

Он смотрит на меня странно. Слишком внимательно.

— Ничего, — отмахивается, но я понимаю: он что-то видел.

— Эрвейн, пожалуйста, скажи.

— Наверное, это усталость или свет, — он готов списать на всё, что угодно, лишь бы не признаваться в том, что видел.

Они светились, догадываюсь, переводя взгляд на лису.

Мейя, это не простой зверь, а хранитель рода.

«Рода Хейваров?»

Получается, так.

«Тогда почему её вижу я и не видит никто другой?»

Это нам предстоит выяснить, возможно, дело в твоём даре.

Перекладываю волосы на плечо, чтобы видеть то, что было доступно Блаквуду.

— Мейя, идём отсюда!

— Одну минуту.

Снова касаюсь лисы, и действительно мои волосы начинают светиться, подобно её шерсти. Не ярко, не ослепительно: мягким, тёплым сиянием, таким же, как у хранителя. Янтарным, глубоким, словно внутри запутался огонь, который не жжёт, а дышит, а по телу бежит покалывание.

— Как ты это делаешь? — Эрвейн подходит ближе.

— Не знаю, я просто коснулась трона.

И не стыдно лгать мужу?

«А что я должна ему сказать. Смотри, Эрвейн, вот лежит лиса. И он такой, ну да, хватит надо мной издеваться».

Блаквуд обходит кресло, будто намерен разыскать что-то рядом с ним. Кладёт ладонь на спинку трона. Ничего. Ни света, ни отклика.

— Попробуй вот здесь, — указываю ему на место с лисой.

Он водит по воздуху там, где я сказала, но ничего не происходит.

— Глупости, — понимает, насколько странно это выглядит, а потом быстро садится, что не успею возразить, только ахаю.

— Думаешь, сейчас ворвётся стража и накажет меня? — усмехается, а я пытаюсь высмотреть под его пятой точкой расплющенную хранительницу. Даже хвоста не вижу. Поднимаю глаза, Эравейн изменился.

Нет, лицо остаётся тем же. Та же щетина, те же тёмные, упрямые глаза. Но в нём появляется что-то другое: вес, сила.

Он сидит, опираясь на подлокотники, чуть расслабленно, но в этой расслабленности уверенность человека, который привык, что его слушают. Который не просит — приказывает. Тень падает так, что черты лица становятся резче, глубже. Взгляд тяжелее. И вдруг становится совершенно ясно: этот трон ему подходит.

— Ладно, нет времени, скоро рассвет, нужно возвращаться. Идём, осмотрим другие залы.

Но сколько бы мы не бродили, вспышек нет, как и чего-то подозрительного.

Грохот разносится по коридорам, и до ушей добирается крик.

Мы спешим наверх, туда, где бродит один Коготь. Часть крыши обрушилась, когда он вошёл в какую-то комнату, и его придавило камнями.

Эрвейн разбирает завал, а я сразу же подключаю магию, чтобы осмотреть пострадавшего. Вижу, что сломаны два ребра и принимаюсь ставить их на место. Лишь спустя два часа мы спускаемся вниз, чтобы покинуть Серебряный утёс. Харек двигается медленно, придерживаясь за бок. Почти у входа снова вижу лису, она цепляется за мою юбку и куда-то тянет.

Мужчины идут впереди, и я отстаю, решая позволить ей увести себя в нужное место. По всей видимости, хранитель желает мне что-то показать. Она затаскивает меня в тёмную комнату, и я осторожно шагаю внутрь, включая световой шар.

Комната крошечная, скорее всего кладовка. Пахнет пылью и плесенью. Спотыкаюсь о какую-то палку, чуть не падая. Сначала кажется, что здесь нет ничего, кроме мусора: обломки досок, прогнившие ящики, какие-то ржавые крюки, сваленные в углу. На полу слой пыли, такой плотный, что каждый шаг поднимает серое облачко.

Свет шара дрожит, скользя по стенам. Ничего.

Уже собираюсь выйти, когда боковым зрением замечаю слабое голубое сияние слева на стене. Приближаюсь, забираясь по мусору выше, чтобы добраться до места.

Обычные камни, подогнанные друг к другу, как и везде. Но голубой свет, он будто просачивается сквозь них.

«Ашкай, ты это видишь?»

Вижу.

Мне всё же удаётся найти подвижный камень и вытащить его с тихим скрежетом. Внутри углубление, там — небольшой свёрток. Сквозь потемневшую от времени ткань пробивается голубой свет.

Достаю свёрток осторожно и разворачиваю, смотря на красивый перстень.

Тонкий обод из тёмного металла, почти чёрного, но, если смотреть под углом — в нём переливается глубокий синий оттенок, как ночное небо перед