Опальная жена. Хозяйка Северных земель - Ирина Манаева

Снова поцелуй, и он поднимается с места. Идёт на выход, но делает пару шагов вбок, пиная сумку Блаквуда, и лишь затем покидает комнату.

К вечеру Хольц находит меня сама в лекарской, и меня пугает её вид. Лицо стало серым, а нос заострился, и в этом вижу недобрый знак.

— Они ничего не нашли, — говорит, как только прячемся в маленькую комнату, где мы с Лейной обычно делаем снадобья. — Ни следов, ни магических искажений. Камень как камень и разрушенные стены.

— Как вы себя чувствуете? — решаю уточнить.

— Паршиво, учитывая, что надо мной сгущаются тучи. Круц мёртв, и я не жалею о том, что сделала, но это станет проблемой, когда Лаэрд снова явится сюда.

— Позвольте, я осмотрю вас.

— Я стара, Мейя, — говорит она устало, усаживаясь на стул. — Это лишнее. А ещё мне снился муж. Он протянул руку, и я с радостью пошла за ним. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что это значит?

— Это просто сон, Тиэррис, — пытаюсь её успокоить, — вы скучаете, вот и всего.

— Спасибо, что успокаиваешь меня, — на лице горькая улыбка. — Я знаю, что говорю, а ты помни, о чём обещала мне. Завтра утром я поговорю с Севиром, он должен знать, что я изменила решение. О назначении Блаквуда знаешь лишь ты, я и Кадис, тот самый, что совершал ритуал. Она старый друг, а потому на нашей стороне.

— Вы не говорили с Эрвейном о том, что он станет управлять Крепом?

— Конечно, нет. Он бы обязательно отказался и попросил пересмотреть решение, но кто может отказать старухе в последней воле? Будь с ним рядом, девочка, и разбуди его дракона. И ты, и я чувствуем его. А теперь идём.

— Куда?

— Если вспышка повторится, я тоже хочу видеть её.

На улице нас заметно прибавляется. Мы с Хольц, Эрвейн, Севир, Коготь и Камнелом. Поднимаемся на небольшой пригорок, где я была вчера, и принимаемся таращиться во тьму.

Спустя полчаса блондин интересуется, что мы всё-таки тут делаем, а я вижу вспышку. Перевожу взгляд на других, Лоран потягивается, возможно, пропустил момент, но остальные продолжают смотреть.

— Вы же видели? — негромко спрашиваю.

— Видели что? — доносится низкий голос Когтя.

— Вот, ещё раз, — указываю в сторону Утёса, и на меня смотрят недоверчивые глаза Эрвейна.

— Ты нас разыгрываешь? — хмурит брови блондин.

— Да нет же, — такое чувство, что я пытаюсь доказать остальным, что не сумасшедшая.

«Ашкай, ты видел?»

Да, Мейя, тоже, что и вчера.

Хольц смотрит на меня внимательно, пытаясь различить ложь.

— Собирайтесь, — велит всем. — Вы сейчас же отправитесь к Утёсу, чтобы всё проверить.

— Сейчас? — блондин округляет глаза. — Тиэррис, не знаю, что там видела лекарка, но ночь не лучшее время, чтобы выбираться из Крепа.

— А малыш наш в штаны напрудил, — усмехается Эрвейн, которому в радость задеть блондина.

— Что ты сказал? — намеревается отстоять свою честь Лоран. Ей-богу, как дети.

— Мейя, ты отправишься с ними, — Хольц делает вид, что не замечает перепалки. — Если там что-то есть, это видишь лишь ты.

Мы отправляемся, чтобы одеться теплее и взять с собой оружие. Перенестись на спине дракона было бы куда проще, чем, натянув лыжи и взяв с собой скарнов, скользить за ними вслед, управляя поводьями, пока животные резво бегут. Сани слишком тяжелы, а вот по скарну на каждого, и путь сокращается прилично. За время поездки вижу вспышку ещё раз, а потом лишь тьма. Нам приходится пуститься в объезд, чтобы забраться на самую вершину, и отбиться от двух голодных крахтов, которые бросились за нами вслед, как только учуяли добычу. И вот, наконец, перед нами старая крепость Северной земли.

Глава 62

Ворота встречают нас глухим скрипом, когда Эрвейн толкает одну из створок плечом. Та поддаётся слишком легко: перекошенная, висящая на одной петле, она словно устала сопротивляться времени.

— Когда-то их закрывали, — тихо замечает Камнелом, проводя пальцами по треснувшему металлу, — и, судя по всему, не один десяток лет.

— Когда-то здесь вообще жили, — хмыкает Коготь. — Всего лишь тридцать лет назад.

Мы заводим скарнов на территорию крепости, приваливаем к двери большие камни, что откололись от стены, на случай если крахты поблизости. Конечно, здесь не один вход, и они могут пробраться с другой стороны, но следует хоть бы попробовать обезопасить животных и себя. Привязываем их к уцелевшему кольцу в каменной стене, они нервничают: фыркают, перебирают лапами, уши дёргаются, будто слышат то, чего не слышим мы.

— Скарны ведут себя беспокойно, — задумчиво говорит Эрвейн, — следует быть осторожными.

— Вот если бы не сказал, мы бы вели себя, как идиоты, — не сдерживается от укола блондин. Делает с десяток быстрых шагов вбок, и тут же исчезает, будто его никогда и не было. Первым с места срывается Камнелом, так резко, что снег под его ногами взлетает в стороны.

— Лоран! — рычит он.

Мы бросаемся следом, и только подбежав ближе, понимаем, что произошло: под ногами зияет провал.

Снег обвалился, обнажив старую яму: узкую, но глубокую, будто когда-то здесь был ход или колодец, а теперь всё сгнило и провалилось внутрь. Края неровные, осыпаются, камни скатываются вниз с глухим стуком.

— Я здесь! — доносится снизу приглушённый голос блондина. — И, к вашему прискорбию, жив!

— Не стой слишком близко, — аккуратно отталкивает меня назад Эрвейн, — это опасно. Ты одна лекарка на всю округу, — тут же добавляет, чтобы объяснить свою заботу.

— Вообще я тоже один такой на всю округу, — доносится голос Лорана из подземелья.

Камнелом уже лежит на животе, свесившись вниз со световым шаром в руке, пытаясь разглядеть друга. За ноги его держит Коготь, чтобы подстраховать, если провал снова осыплется.

— Глубоко? — спрашивает Борн.

— Достаточно, без верёвки не обойтись, — доносится голос снизу.

— Тогда тебе придётся подождать, пока мы вернёмся из Крепа с верёвкой, — выносит вердикт Коготь.

— Пойду что-нибудь поищу, — озвучивает действие Эрвейн, направляясь в сторону старой крепости, которую подсвечивает белый снег и яркая луна в небе. Стены местами обрушены, камень выщерблен, в щелях застрял лёд, будто сама зима решила обжить это место. Деревянные балки почернели, кое-где провалились, образуя провалы, в которые уходит темнота. Башни, если их ещё можно так назвать, стоят криво, словно вот-вот рухнут.

Тишина здесь другая. Не просто отсутствие звуков, а будто место затаилось и выжидает время, чтобы напасть.

Как только Эрвейн скрывается в замке, Коготь подаёт голос.

— Может, теперь расскажешь, что ты видела?

Поворачиваю голову в