Опальная жена. Хозяйка Северных земель - Ирина Манаева

— Голубые вспышки, — отвечаю честно.

— На что похожи?

— Не знаю даже, какие-то импульсы, может, молнии.

— Здесь не бывает молний, Мейя, это Север. Если предположить, что это человек, то кто-нибудь из Крепа должен был его заметить. Он обязательно отапливает помещение, а это дым, охотится, а это следы на снегу, оставляет какой-то мусор или продукты жизнедеятельности. И что-то мне подсказывает, что внутри замка мы тоже ничего подобного не обнаружим.

Камнелом подходит ближе, и вот они вдвоём смотрят на меня.

— Вы мне не верите, — понимающе киваю. — Наверное, я бы тоже не поверила другому, уверяй они меня в подобном.

Внезапно за их спинами что-то мелькает, и я перевожу взгляд. В десятке метров отсюда на углу замка стоит рыжее животное, словно вырезанное из огня на фоне белизны. Узкая морда, чёрные глаза, пушистый хвост, который едва заметно покачивается, и она смотрит в нашу сторону.

Лиса.

— Ну вы там скоро? — кричит блондин, и я перевожу взгляд на яму, а когда снова смотрю на угол, там никого нет. Коготь оборачивается, чтобы понять, куда я пялюсь.

— Опять вспышка?

— Нет, — качаю головой, но не хочу говорить, хватит с меня и того, что они всё воспринимают за ложь.

— Оставайся тут, — просит Коготь Камнелома, я тоже пойду поищу что-то подходящее. Лекарка? — приглашает прогуляться с собой.

— Разделимся. Разыщу подсобные помещения, уверена, в них что-то сохранилось.

Он слегка кивает и отправляется вслед за Эрвейном обследовать замок, а я иду в сторону места, где только что стояла лиса. Добираюсь до угла, касаясь ледяной стены, и заглядываю за него, но здесь слишком темно, чтобы можно было разглядеть хоть что-то.

«Ашкай, ты это чувствуешь?» — обращаюсь к фамильяру, потому что кажется, словно стена вибрирует под ладонью.

Да, какой-то странный гул.

Убираю руку, всё прекращается. Снова кладу, и камень начинает подрагивать. Признаться, с таким сталкиваюсь впервые. Это какая-то аномальная зона?

За спиной переговаривается Лоран и Камнелом, а я раздумываю, не вернуться ли мне обратно, там всё же куда безопаснее, чем во тьме, что хранит секреты. Внезапно передо мной появляются два светящихся круга, и я испуганно вздрагиваю, потому что это ни что иное, как серебристые глаза хищника.

Он выходит из тени медленно, будто знает, что мне некуда бежать.

Крафт. Ледяной волк. Крупнее обычного зверя, с густой, почти прозрачной шерстью, в которой будто застыли иглы инея. Каждое движение отдаёт хрустом, словно его тело состоит не из плоти, а из спрессованного снега и льда. Из пасти вырывается пар, зубы длинные, острые, как осколки стекла, только вот питается он обычным мясом.

Крахт скалится, а я замираю, стараясь дышать медленно, хотя сердце колотится так, что, кажется, его слышно на всю крепость.

«Ашкай…»

Вижу. Не дергайся.

Пальцы медленно сжимаются, взгляд опускается чуть вниз, скользит по снегу в поисках хоть чего-то: камня, обломка, палки.

Если прыгнет — нужно уйти в сторону, только успею ли?

Волк делает шаг вперёд, я один назад. Кричать бессмысленно, он сразу же бросится. Вижу, как готовится, чувствую это кожей. Он чуть приседает и отталкивается от земли, устремляясь в мою сторону.

Глава 63

Наверное, это один из немногих моментов, когда я сетовала, что у меня магия лекаря, а не защиты. Крахт метит в горло, а это быстрая смерть.

Прыгай, — командует Ашкай, и я, вскрикнув, потому что уже нет смысла молчать, волк не передумает, уклоняюсь влево, надеясь, что меня спасёт чудо. И оно не заставляет себя ждать.

Рыжая вспышка разрезает воздух между мной и зверем, бросается в его сторону, а я падаю в рыхлый снег, утопая с головой, потому что сугробы здесь, что надо.

Раздаётся резкий, рвущий тишину визг. Волк отшатывается, мотает головой, пытаясь сбросить лису, но рыжая тень уже соскальзывает вниз, снова исчезает и появляется сбоку. Она не сражается, а будто играет и сбивает его с толку, не давая подойти ко мне. Каждое её движение просчитано.

Крафт рычит, теперь уже по-настоящему: глухо, злобно.

Снег хрустит совсем рядом, и я едва успеваю поднять голову, когда рядом со мной возникает тень. В руке Камнелома обнажённый меч: тяжёлый, с тёмным лезвием, на котором тускло отражается рыжий свет. Борн не задаёт вопросов, не тратит ни секунды на оценку, а просто действует.

Крахт в этот момент разворачивается, окончательно потеряв терпение. Лиса снова мелькает сбоку, уводя его внимание, и именно этого мгновения хватает, чтобы Борн сделал резкий шаг вперёд.

Удар. Меч входит в бок зверя почти беззвучно, словно разрезает не плоть, а плотный лёд, только кровь самая настоящая. Крахт взвывает коротко, яростно, и тут же разворачивается на нового противника.

Камнелом выдёргивает клинок и уходит в сторону, не давая зверю зацепиться. Волк бросается, пасть раскрыта, клыки блестят в темноте, и в этот момент лиса снова появляется. Рыжая тень мелькает у самой морды, отвлекая, сбивая.

Второй его удар приходится в шею, на этот раз глубже.

Крахт дёргается, лапы подкашиваются, он ещё пытается вцепиться, но сила уже уходит из тела. Глухое рычание обрывается на середине звука, и зверь валится в снег тяжело, как камень.

Несколько секунд Камнелом стоит над ним, не двигаясь, с поднятым мечом, готовый добить, если потребуется.

Тишина возвращается так резко, что у меня звенит в ушах. Тяжело дышу, выбираясь из сугроба, стряхиваю снег с лица и волос, но он забрался за шиворот и, растаяв, неприятно стекает по спине.

— Жива? — Борн толкает ногой тело зверя, и, не дожидаясь ответа, рычит. — Какого шаргха ты тут забыла?

— Искала верёвку, — лгу.

— Нашла место, — фыркает он, поворачиваясь ко мне. Окидывает взглядом, видя, что даже одежда не порвана. — Тебе повезло, такое чувство, что он был слепым. Почему не тронул, когда ты лежала в паре лигов от него? И со мной метался так, словно не видел.

Он серьёзно? Даже не скажет о лисе?

— Борн! — разрывает ночную прохладу голос Севира. — Что у вас там?!

— Всё в порядке. Крахт пытался слопать лекарку.

— Она жива?

— А как бы ты хотел? — тянет улыбку, вытирая меч о какую-то тряпку, добытую из кармана.

До ушей добирается хруст снега, воздух вырывается из лёгких паром. Кто-то бежит, скользит, ругается вполголоса.

Первым появляется Эрвейн. Он вылетает из-за стены, взгляд сразу цепляется за меня, потом за тушу крахта. За ним следом Коготь.

— Кто кричал? — резко спрашивает Эрвейн, останавливаясь в паре