Опальная жена. Хозяйка Северных земель - Ирина Манаева

В центре — камень. Глубокий, насыщенный, как замёрзшее пламя. Он светится изнутри тем самым холодным голубым светом, который я видела из Крепа. И этот свет словно пульсирует, завораживая.

«Что это, Ашкай?»

Думаю, перстень рода.

— Мейя, — доносится голос Эрвейна. Видимо, они заметили, что меня нет и вернулись, а не найдя, отправились искать.

Нога соскальзывает, и я не удерживаюсь, роняя находку куда-то вниз.

— Мейя!

Дверь резко закрывается, будто невидимая сила потянула её на себя, и я оказываюсь в западне.

Перстень мерцает голубым светом между досок, а я спешу к выходу, дёргая ручку и пытаясь открыть.

— Эрвейн, — стучу кулаком в дверь, чтобы он меня услышал, когда лиса снова дёргает за подол.

«Она хочет меня убить?» — спрашиваю Ашкая.

Я не ощущаю от неё угрозы, она словно что-то должна сказать тебе.

— Открой дверь, — приказываю ей, но лиса возвращается туда, где лежит камень. — Приказываю тебе открыть дверь!

Только вместо помощи она принимается копать, словно пытается добраться до украшения.

— Мейя! — голос рядом.

— Я здесь!

Дверь сотрясается от удара раз, второй, третий. Наконец, она отлетает к стене, и в проёме показывается всклокоченный Блаквуд, шагая вперёд.

— Что ты здесь делаешь? — рычит он.

— Мне показалось, тут кто-то есть.

— И потому ты пошла сюда одна? Абра харма, что за женщина мне досталась в жёны?

— Что тут у вас? — блондин вслед за Блаквудом проникает внутрь, и в комнате становится нечем дышать, потому что нас слишком много.

— Выйдем на улицу, — прошу их, когда Севир присвистывает, смотря на стену, и я перевожу взгляд следом.

— Ну и кто мне может объяснить, как это возможно? — спрашивает он нас.

Глава 67

На стене за грудой досок и тряпья висит большой потемневший от времени портрет, покрытый паутиной. Шар в моей руке дрожит, свет скользит по полотну, и я вижу женщину.

Она стоит вполоборота, будто только что обернулась на того, кто её окликнул. Каштановые волосы струятся по плечам, кожа светлая, взгляд внимательный и глубокий. Портрет сделан так, будто она смотрит на каждого, кто смотрит на неё.

Сердце пропускает удар, потому что это…

Я. Или почти я. Те же черты, та же линия губ, те же глаза, только в них больше холода и силы. Как будто она знает куда больше, чем я когда-либо узнаю.

— Как ты это сделала? — блондин касается полотна рукой, оставляя на нём след от пальца.

— Это не она, — резко говорит Эрвейн, но звучит это так, будто он убеждает сам себя, а я не могу отвести взгляд. На раме вырезаны те же узоры, что и на троне. Те же линии, те же символы. И под ними почти стёртая надпись.

Провожу пальцами, смахивая пыль.

«Эйлария Хейвар». Имя отзывается внутри странным эхом.

— Ты её знаешь? — тихо спрашивает Эрвейн, оказываясь рядом.

— Нет, — отвечаю, но сама не верю своим словам, будто что-то забытое говорит обратное. А в груди поднимается ощущение, будто я уже видела этот взгляд, может, он снился мне?

— Я видел похожих людей, но они не были друг другу родственниками, — говорит Севир. — Похожих, а тут словно одно лицо.

— Нам пора возвращаться, — напоминает Блаквуд. — Хареку следует отдохнуть, да и нам всем тоже не помешает.

Только сейчас замечаю на пальце женщины перстень, тот самый, что лежит где-то под грудой мусора, только не станем же сейчас разбирать завалы. Эрвейн прав: нам пора.

Обратный путь проходит медленнее, потому что Коготь то и дело останавливается, чтобы перехватить поводья, а снег усиливается, мешая нормально видеть.

Когда мы возвращаемся к Крепу, небо уже светлеет, но спокойствия это не приносит, потому что через час заявляется Лаэрд Торвелл с бумагой от императора, в которой требует, чтобы я вернулась с ним, являясь женой по праву.

— Ты пойдёшь со мной, — продолжает он, голос спокойный, но в нём нет ни капли просьбы. — Сейчас.

— Она никуда не пойдёт, — звучит голос Хольц. Альта выходит вперёд медленно, но в каждом её движении власть. Её взгляд холоден, как лёд.

— Ты забываешься, Тиэррис, — сдержанно отвечает Торвелл.

— Напротив, — мягко улыбается она. — Я всё прекрасно помню.

— Сам император подписал указ.

Она останавливается рядом со мной и кладёт ладонь мне на плечо.

— Отныне Мейя не принадлежит тебе. Она жена Эрвейна Блаквуда, и весь Креп готов подтвердить это.

Эрвейн нарочно делает шаг вперёд, чтобы встать между мной и Лаэрдом. Торвелл переводит на него долгий оценивающий взгляд.

— Законы Северных земель.

— Вот как? — произносит он, раздумывая, что дальше. — Почему меня не встретил мой человек?

— Потому что он мёртв! — продолжает Хольц, и я вижу, как по коже Торвелла бежит чешуя, ногти превращаются в когти, и он раздумывает, что делать дальше, когда слышит.

— Он покушался на меня, за что и поплатился. А еще чуть не убил моего человека.

— Ссыльного, — напоминает Лаэрд, — их жизни стоят куда меньше, чем жизнь моего наёмника.

— Для тебя, но не для меня. А теперь, раз вопрос решён, предлагаю тебе покинуть крепость, забрав своего человека.

— Я останусь гостем до вечера, если позволишь. Мои драконы устали, мы бы предпочли отдохнуть.

Уверена, что отдай она меня, сразу же бы унёс ноги, но не теперь. Он что-то замышляет, только Хольц позволяет ему остаться.

Отправляемся в свою комнату, потому что следует хоть немного поспать, а Торвелл глядит мне и Блаквуду вслед. Эрвейн хотел присмотреть за ним, но Хольц настояла, чтобы он шёл со мной. Только разве уснёшь, зная, что за стеной бродит твой враг?

Валяемся несколько часов и встаём, лучше отоспаться вечером, тем более что доклада касательно Утёса не было. Подхожу к окну, застывая от удивления, потому что вижу две фигуры — Севира и Лаэрда. Они стоят в укромном месте и о чём-то говорят, но отсюда слов не разобрать.

У меня неприятно сжимается желудок. Это не просто общение, а договор, и я боюсь, что заговор против Тиэррис

Не раздумывая, разворачиваюсь и бегу к Хольц.

— Альта, — зову её, почти врываясь в личные покои, и стараюсь говорить ровно. — Я должна вам кое-что сказать. Только что я видела, как Лоран и Торвелл о чём-то договаривались.

Она молчит, о чём-то раздумывая.

— Спасибо, что сказала. Я разберусь.

— Может стоит сказать Эрвейну….

— Я разберусь, Мейя, благодарю. Что по Утёсу?

Рассказываю, как было дело, умалчиваю пока про лису. Говорю о портрете.

— Интересно, завтра же съездим туда вместе, я тоже хочу это увидеть.

Отправляюсь