Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

медленно, окрашивая небо в оттенки красного и золотого. Закат был красивым — огненным, ярким, таким, какие бывают только накануне дождей, когда воздух чист и прозрачен, а солнце садится за горизонт неспешно, словно прощаясь с миром.

Воины закончили дневные дела, патрули сменились, дежурные разожгли костры, достали припасы. Охотники вернулись с добычей, и лагерь наполнился запахами жареного мяса, дымом костров, мужскими голосами и смехом.

Я сидел у своего костра вместе с Дереком и еще несколькими старшими воинами, наблюдая, как повар ловко разделывает тушу, нанизывает куски мяса на длинные вертела, устанавливает их над углями. Жир капал на раскаленные угли, шипел, вспыхивал маленькими язычками пламени, и запах становился все более аппетитным, заставляя желудок урчать от голода.

Кроме мяса была каша — густая, сытная, сваренная в большом котле над костром, с добавлением сушеных овощей и специй. Были лепешки — теплые, только что испеченные прямо на углях, хрустящие снаружи и мягкие внутри. Было разбавленное вино — терпкое, которое мы пили из простых деревянных кружек.

Походная еда. Простая, но вкусная, особенно после долгого дня, полного напряжения и конфликтов.

Дерек откусил кусок мяса, прожевал, запил вином, потом повернулся ко мне:

— Ты сегодня удивил меня, Генерал.

Я поднял бровь:

— Чем именно?

— Тем, что пошел извиняться к ребенку, — ответил он с усмешкой. — Не часто увидишь брата нашего нового Князя, стоящего на коленях перед пятилетней девочкой.

Хмыкнул, отрывая кусок лепешки:

— Это было необходимо. Малышка не виновата в том, что мои люди — идиоты.

— Согласен, — кивнул Дерек, потом добавил тише, понизив голос: — Но ты мог просто отправить их извиняться самих. Мог не идти лично. А ты пошел. Почему?

Я помедлил с ответом, глядя в огонь, наблюдая, как пламя лижет дрова, пожирает их, превращает в тлеющие угли.

— Потому что это правильно, — сказал наконец. — Потому что я их командир. И если они совершают ошибки, то это моя ответственность тоже. Я должен был контролировать их лучше. Должен был убедиться, что в их сознании не осталось яда прежнего Князя. Должен был объяснить с самого начала, что здесь, на этой территории, мы гости. Что баронесса и ее люди — под нашей защитой. Что мы им не угроза.

Дерек кивнул, но продолжал смотреть на меня внимательно и изучающе:

— Это все? Или есть что-то еще?

— Что ты имеешь в виду? — я повернулся к нему, нахмурившись.

Он усмехнулся, но не насмешливо, а скорее… подтрунивающе:

— Леди Верлис. Ты ведь о ней думаешь, правда? С того самого момента, как телега уехала, ты ни на что другое не можешь отвлечься. Я вижу это, командир. Все видят. Но я больше всех, уж извини, друг.

Стиснул зубы недовольно, отвернулся обратно к огню:

— Не неси чушь, Дерек.

— Это не чушь, — возразил он спокойно. — Признай это, пока не совершил ошибку. Что-то с тобой происходит. Что-то изменилось с тех пор, как мы прибыли сюда. С тех пор, как ты встретил ее.

Все равно промолчал, потому что не знал, что ответить. Потому что он был прав, безнадежно прав.

Мы доели в молчании, и когда костер начал затухать, а воины расходиться по палаткам, я поднялся на ноги, привлекая внимание всех, кто еще не ушел спать.

— Внимание! — громко объявил я, и воины замерли, повернулись ко мне. — У меня есть объявление. Касающееся Грегора и Тарна.

Оба воина, сидящие у дальнего костра, напряглись и поднялись на ноги.

— Подойдите сюда, — велел я, указывая на место перед собой.

Они подошли, и я видел, как до сих пор бледны их лица. Юная госпожа попала к ним в сердце своим прощением. Они корили себя. И теперь — справедливо ожидали худшего — изгнания, лишения звания, может быть, даже казни.

Но я готовил им кое-что другое.

— Грегор, Тарн, — произнес громко, чтобы все слышали. — Вы опозорили себя, свой отряд и имя драконорожденных своим поведением сегодня. Вы оскорбили баронессу и ее дочь, нарушив мое слово и законы нашего Князя. За это полагается наказание.

Я сделал паузу, давая напряжению нарасти, пока воины передо мной не приняли совсем горький вид, только потом продолжил:

— С этого момента и до самого конца нашего пребывания здесь вы становитесь личной охраной леди Микэль Верлис и ее дочери леди Аники. Круглосуточно. Без выходных. Без перерывов. Вы будете защищать их своей жизнью. Будете выполнять любые их приказы — любые разумные приказы, не перечащие законам нашего Княжества, — не задавая вопросов и не выражая недовольства. Вы будете вести себя как образцовые воины и жители нашего нового общества. Жители нового, свободного княжества, где женщины и дети защищены законом и каждым из нас!

Грегор и Тарн переглянулись, и на их лицах отразилось одновременно и облегчение, и шок.

— Если хоть один волос упадет с их головы, — продолжал я холодно, делая шаг ближе, — хоть одна слезинка прольется из глаз леди или малышки по вашей вине, по вашей небрежности или невнимательности… я лично скормлю вас Зараку. Живьем. По кусочкам. А если вина будет особенно тяжкой — казню своим мечом, прямо здесь, на глазах у всех, опозорив ваши имена. Потому что здесь закон — я, от имени Князя. И я не прощаю предательства. Понятно?

Оба синхронно кивнули:

— Понятно, командир!

— Мы клянемся, Генерал!

— Вот и отлично, — кивнул с усмешкой, сложив руки на груди. — Расходитесь. Завтра с рассветом заступаете на службу.

Другие воины начали расходиться, переговариваясь между собой, обсуждая мое решение. Дерек подошел ближе, и на его лице играла едва сдерживаемая улыбка:

— Отличное наказание, командир, — почти хохотнул друг тихо и одобрительно. — Заставить гордых воинов служить той, кого они оскорбили. Урок, который они запомнят на всю жизнь.

Я кивнул, глядя, как Грегор и Тарн уходят к своим палаткам, сгорбившись, явно обдумывая свою новую роль.

— Надеюсь, они действительно усвоят его, — пробормотал задумчиво. — Иначе мне придется выполнить свою угрозу. А мне не хочется терять хороших бойцов из-за их глупости.

Дерек хлопнул меня по плечу:

— Они усвоят. Я уверен. А теперь иди, командир, тебе нужен отдых. Ты выглядишь так, будто тебя переехала кавалерия.

Я усмехнулся устало:

— Чувствую себя так же, мой друг, точно также.

Наконец, остался один в своей палатке — просторной, но спартански обставленной: походная кровать с тонким матрасом и шерстяным одеялом, небольшой складной столик с картами и документами, сундук с личными вещами, стойка с доспехами и оружием.

Сел на край кровати, опустил голову в ладони, зарылся пальцами в волосы.

Что со мной происходит?

Этот вопрос звучал в голове последние