Гори ярко - Патриция Бриггз

— Пять минут Чарли пялился в пространство, оставив меня разбираться с викингами-близнецами в одиночку. — Она улыбнулась, глядя на присутствующих. — Но сегодня я получила у Чарли урок дипломатии. Забавно, как несколько сломанных костей делают даже викингов гораздо более сговорчивыми. Я попробую этот метод, если мне когда-нибудь снова придётся доставлять им сообщение. Может, ещё лет через двадцать.

— Не так уж и долго, — заметил Асил. — Но Сейдж также знает, что у тебя были проблемы с волком, и это делало тебя опасным противником.

— Проблема была не в моём волке, — ответил Уэлсли Сейдж. — Или, по крайней мере, мой волк не был причиной проблемы. Я боролся за свою душу, и злой дух, пытавшийся завладеть мной, очень медленно побеждал. — Он широко улыбнулся, поднял стаканчик в честь Анны и добавил: — До сегодняшнего дня.

— Твои сегодняшние действия могли привести к смерти моей пары, — мягко сказал Чарльз, и все в комнате, кроме Анны, напряглись. Забавно, как этот человек, даже стоя на коленях у дивана, мог вызвать столько страха. Насколько она знала, он никогда никого не убивал без причины или приказа маррока.

Анна наклонилась вперёд и поймала его взгляд.

— Думаю, — пробормотала она, касаясь кожи Чарльза чуть ниже уха, чтобы он обратил на неё внимание, — на самом деле это я пыталась все сделать. Меня никто не принуждал.

— Неправда, — кисло прорычал Асил, — что бы ты ни думала, chiquita. Я был здесь и видел его, чувствовал, как он затянул тебя в свой кошмар. А я должен был обеспечить твою безопасность, но ничего не мог сделать, потому что был занят, удерживая его физически, чтобы он не убил тебя. В магии я не мог помочь.

Под её пальцами Чарльз напрягся.

Анна свирепо посмотрела на Асила.

— Ты не помогаешь, — упрекнула она. — Ладно, меня втянуло в кошмар Уэлсли…

— В душу, — поправил Уэлсли.

— Это тоже не совсем правильно, — возразила Анна. — Чарльз?

Воцарилось недолгое молчание, затем Чарльз намеренно расслабился, прижавшись к ней, и сжал ее колено, без слов говоря, что понимает, что она делает.

— Видение, — сказал Чарльз, — или, возможно, сновидение.

— Ну, это было кошмарное видение, — продолжила Анна. — Но когда я туда попала, я могла уйти в любой момент. Если бы я только согласилась оставить дух волка Уэлсли связанным в этом лесу из ведьмовских лиан. — Она даже представить не могла, что поступит так, особенно если могла помочь. — Но ключ повернула собственная магия Уэлсли. Ты назвал это духом. Это живое существо держало в плену твоего волка?

Уэлсли кивнул.

— Магия — это живое существо.

Чарльз согласился с этой оценкой, сказав:

— Ты видела его как растение, и это было довольно точно, думаю. Живое, но не разумное, за исключением самых базовых побуждений.

Уэлсли отпил вина, затем поднял стаканчик в сторону Асила.

— Думаю, оно продержалось так долго, потому что моя собственная магия подпитывала заклинание. Оно становилось сильнее, а я слабее. Я тоже думал, что сражаюсь со своим волком, пока Анна не увидела это вместе со мной. Ради меня.

— Проклятие, — задумчиво промолвила Сейдж. — Ты был проклят, и Анна с Чарльзом сняли его? С небольшой помощью маррока, нашего отсутствующего лидера?

— Если кратко, то да, — ответила Анна.

Сейдж задумчиво хмыкнула, проведя ухоженным ногтем по ободку своего стаканчика.

— Ходили слухи о ведьме в Реа-Спрингс.

— Да, — тяжело сказал Уэлсли. — Там была ведьма. Или две. — Он поставил стаканчик на стол и отодвинул его от себя подальше. — Я не очень хорошо все помню. — Он взглянул на Чарльза. — Ты всё ещё хочешь услышать эту историю? — Когда Чарльз кивнул, Уэлсли продолжил: — Полагаю, всё началось с Хлои… со смерти моей жены.

Чарльз, который достаточно успокоился, чтобы сесть на пол рядом с диваном, прислонившись к ногам Анны, поднял руку, останавливая Уэлсли. Он сжал губы и указал:

— Тебе следует начать этот рассказ с того места, откуда велит начать твой волк.

Уэлсли взял стаканчик, сделал большой глоток вина и со стуком поставил стаканчик на стол.

— Откуда велит начать мой волк… — Он выдохнул, как испуганная лошадь. — Он велит мне начать с моего обращения. Это не имеет никакого отношения к Реа-Спрингс.

Чарльз хмыкнул.

— Может быть, стоит. Именно из-за этой первой истории я, когда у меня был выбор, привёл тебя к своему отцу, а не убил за убийство тех молодых женщин.

Уэлсли явно с недоумением уставился на Чарльза.

— Хм. Я думал… Полагаю, я тогда всё равно не слишком ясно мыслил. Я не люблю рассказывать об этом. Я рассказал только твоему отцу, который, полагаю, рассказал её тебе.

— Он рассказал, прежде чем послал меня в Реа-Спрингс, — признался Чарльз. — Потому что он знал, что я сделаю. Если твой волк велит тебе начать с этого, пожалуйста, начни с начала.

Уэлсли посмотрел на свой стаканчик, на свои руки, обвёл взглядом комнату, словно ища что-то ещё, о чём можно поговорить. Наконец, его взгляд остановился на Анне. Он вздохнул.

— Хорошо. Я родился где-то в Африке. Вероятно, недалеко от западного побережья, потому что именно оттуда привозили большинство рабов. Думаю, если бы я отправился туда, то мог бы снова найти то место, будь у меня год или два на поиски. Но мою деревню уничтожили, родителей убили работорговцы, так что у меня никогда не было причин возвращаться. Тогда мне было около одиннадцати или двенадцати лет, я готовился к церемонии посвящения в мужчины, но всё ещё оставался мальчиком. — Он закрыл рот, покачал головой, затем продолжил: — Меня схватили, и следующие пять или шесть лет не имеют значения ни для кого, кроме меня. Я предпочитаю о них не говорить.

Он замолчал, взглянув на Чарльза, словно ожидая возражений. Когда никто ничего не сказал и не сделал в ответ, он кивнул.

— Итак. На Барбадосе меня купил человек, искавший, как он выразился, «крепкого субъекта». Он купил шестерых или семерых из нас, примерно одного возраста, и отвёз на остров в Карибском море. Это был не большой остров, который принадлежал ему. — Он посмотрел на Анну. — Я так и не узнал, как его называли соплеменники, но не буду называть его хозяином.

— Можешь называть его Моро, — предложил Чарльз.

Уэлсли быстро, натянуто улыбнулся.

— Нет. В книге Моро был учёным, врачом. Человек, который владел мной, не был безумным учёным. Он был просто злодеем, душа его была разрушена его собственными поступками. — Он помолчал. — Но в конце концов, этот человек не важен для этой истории. Важно то, что этот человек был воспитан, как и многие люди его класса и положения, слугами и рабами.