Гори ярко - Патриция Бриггз

Его нянька была злой женщиной, обладавшей властью. Она избежала виселицы, бежав на корабле на Барбадос в качестве рабыни. — Уэлсли закрыл рот и слегка покачал головой, словно одни только слова вызвали слишком много эмоций.

— Ведьма, — мрачно бросил Асил, словно не мог сдержаться. — Она была ирландской ведьмой. Ее приговорили к повешению за убийство ребёнка, находившегося под её опекой, но я подозреваю, что она больше боялась ведьм, которые преследовали её за то, что она у них украла.

— Кто рассказал тебе мою историю? — подозрительно спросил Уэлсли.

— Ты сам, — ответил ему Асил. — По крайней мере, эту часть. Однажды ночью после полнолуния, вскоре после моего приезда сюда.

Уэлсли уставился на него, затем опустил взгляд и нахмурился. Наконец он кивнул.

— Да. Извини. У меня путаются мысли. Кажется, я припоминаю. Ты рассказал мне о смерти своей пары. Я рассказал тебе… часть этой истории.

— Ты говорил о няньке, — напомнила Сейдж, подавшись телом вперёд на кухонном стуле. Она вцепилась побелевшими пальцами в край стола.

Анна задумалась, какие элементы истории Уэлсли переплелись с собственной историей Сейдж, из-за чего она так сильно отреагировала. Сейдж не была слишком старой. Возможно, старше, чем выглядела, но не настолько старой, чтобы жить во времена рабства. Возможно, дело было в ведьмах. Из-за ведьм у Анны тоже волосы вставали дыбом на затылке.

— Да, — согласился Уэлсли. — Нянька была ведьмой. Никто не обращал внимания на таких женщин. От них ожидали молчания и воспитания детей, которые были будущим семьи. Хотя кто-то должен был понять, сколько власти это им даёт. — Он грустно покачал головой. — Нянька этого человека была ирландской ведьмой, её акцент всё ещё оставался сильным. Ходили разные слухи о том, как она попала в Карибское море и почему. Кто знает, сколько из этого было правдой? — Он бросил хмурый взгляд на Асила.

— Часть про ирландскую ведьму — правда, — сказал Асил, когда Уэлсли замолчал. — Через некоторое время после того, как впервые услышал твою историю, я понял, что знаю другую её часть. Я знал ведьм, которые охотились на эту ведьму. Она украла небольшую книгу семейных заклинаний у одного из самых неприятных ковенов ведьм в Северной Европе, из тех книг заклинаний, за которые ведьмы убивают. Поскольку я знаю, что та ведьма сделала — и я знаю слухи о силах того ковена — нетрудно было связать две истории.

— Ты знал ведьм, чьи заклинания она использовала? — с угрозой спросил Уэлсли.

Асил улыбнулся, обнажив белые зубы.

— Мы не были друзьями, Уэлсли.

— Асил не любит ведьм, — твёрдо сказала Анна, и напряжение в воздухе немного спало.

— Эта линия крови вымерла, — заверил Асил. — Не только благодаря моим усилиям.

— Ну и ну, — пробормотал Уэлсли. — Похоже, это будет поучительная история для всех нас. Эта ирландская ведьма была продана как рабыня родителям… этого человека, когда ему исполнилось восемь или девять лет. Ей поручили его воспитывать. Ходили слухи, что его родители были первыми людьми, которых он и его наставник пытали и убили, но подозреваю, что это не так. Рабы были более лёгкой добычей, и хищники обычно начинают с более лёгкой добычи.

— Не всегда, — возразила Сейдж в наступившей тишине. — Но обычно.

— Никому не было дела до рабов, даже другим рабам, — отрывисто бросил Уэлсли. Затем он замолчал и допил вино в своем стаканчике. Покачал головой. — Но это тоже не важно для этой истории. Эта ведьма умела делать ошейники, которые заставляли человека, носящего их, подчиняться. Чтобы получить силы для создания каждого из них, ей приходилось пытать до смерти множество людей. — В его глазах стоял ужас, но голос был ровным.

Уэлсли видел, как создавались эти ошейники, поняла Анна. У неё время от времени случались кошмары о её встречах с ведьмами. У Чарльза тоже.

Уэлсли продолжил говорить тихим тоном:

— Сначала она пыталась использовать их на всех рабах, но обнаружила, что для управления ошейниками тоже нужна сила. Она могла использовать не более шести ошейников одновременно, иначе они становились менее эффективны. — Он поморщился. — Силу в них нужно было обновлять дважды в год. Она была очень разочарована тем, что вместо острова с послушными рабами, которые истязали бы себя ради её удовольствия, ей пришлось довольствоваться «особыми» рабами, которые навязывали её волю остальным людям на острове. Если один из закованных в ошейники рабов умирал или его убивали, она заменяла его другим. Всё то время, что я её знал, она пыталась найти способ сделать ошейники более постоянными, чтобы они сами питались энергией.

Он замолчал, и Сейдж протянула к нему руку. Оборотни часто прикасались друг к другу в стрессовой ситуации. Но Уэлсли обхватил себя руками и покачал головой. Он слегка раскачивался на стуле, и в его глазах блестело золото.

— А затем они нашли себе оборотня, — сказал Чарльз, когда молчание затянулось.

Уэлсли молча кивнул. И через мгновение Чарльз продолжил:

— Вероятно, он сам был жертвой. Он попал на остров, потому что ходили истории о женщине, которая обладала магией и которая знала, как снимать проклятия.

— С такими надо быть осторожнее, — тихо произнес Асил. — Те, кто могут снимать проклятия, могут и накладывать их.

Уэлсли посмотрел на Анну.

— Не всегда, — напряжённым голосом возразил он. — В мире есть не только убийцы, но и целители.

— В основном все сделали Чарльз и Бран, — сказала Анна, смущённая его взглядом. — У них была сила. Я была просто проводником.

— Как я и сказал, — согласился Асил. — Чтобы снять проклятие, нужен тот, кто может его наложить. — Они с Чарльзом понимающе переглянулись.

Уэлсли хмыкнул. Он продолжил рассказ, но говорил так быстро, что его повествование неловко перескакивало с одного на другое.

— Это произошло ещё до того, как я попал на остров. Они часто ездили на Барбадос и покупали там рабов на рынке, включая меня. Они загнали всех нас в сарай и спустили на нас оборотня. По большей части волк просто убивал людей, которых к нему подбрасывали. Из моей группы выжил только я. После моего обращения прошло ещё четыре или пять лет, прежде чем у них появилось шесть оборотней, включая первого волка. Все мы были связаны ошейниками, которые создала ведьма. У нас не было свободы воли, мы не могли думать ни о чём, кроме того, что ведьма и её любовник вкладывали нам в головы.

Анна встретилась взглядом с Чарльзом, потому что знала другого волка, который был вынужден исполнять волю ведьмы.

«Да, — сказал братец волк. — История маррока во многом отличается, но происхождение Уэлсли отражает то, как наш отец был создан на заре времён. Это