Свобода без корсета - Людмила Вовченко

— Что?

— Ничего.

— Камилла.

— Совершенно ничего.

— Тогда почему ты смотришь на меня так, будто обнаружила ошибку в налоговой книге?

— Потому что ошибка сама вошла в дверь.

Маргарита поставила сумочку на стол.

— Очень смешно.

— Я ещё не начинала.

Жанна выглянула из примерочной.

— Доброе утро!

Потом увидела лицо Маргариты.

Замерла.

И радостно ахнула:

— Он всё-таки...

— Жанна!

— Я ничего не сказала!

— Именно поэтому прекрати.

Жанна широко улыбалась.

Софи, не отрываясь от раскроя ткани, спокойно произнесла:

— Судя по выражению лица мадемуазель, вечер удался.

Элоиза подняла голову.

— Очень удался.

Маргарита закрыла глаза.

— Я начинаю понимать, почему руководители иногда мечтают работать с немыми людьми.

— Они всё равно будут выразительно смотреть, — невозмутимо ответила Камилла.

Все рассмеялись.

И вместе с этим смехом ушло напряжение, которое Маргарита несла с собой после вчерашнего вечера.

---

Работа шла быстро.

Эскизы нового белья лежали рядом с образцами тканей де Бомонов.

Маргарита отмечала карандашом изменения, иногда отходила на несколько шагов, снова возвращалась.

Но мысли упрямо убегали совсем не к выкройкам.

Перед глазами то и дело возникали чёрные глаза Александра.

Его спокойная улыбка.

То, как он смотрел только на неё, даже когда вокруг было полно людей.

— Опять.

Она сама не заметила, что сказала это вслух.

— Что опять? — спросила Камилла.

— Он мешает мне работать.

— Кто?

— Александр.

В мастерской повисла тишина.

Потом Жанна медленно подняла обе руки.

— Господи...

— Молчи.

— Но вы сами назвали его по имени!

Маргарита поняла свою ошибку.

И обречённо вздохнула.

— Великолепно.

— Всё серьёзно, — торжественно объявила Жанна.

— Почему?

— Вы перестали говорить «месье де Бомон».

Даже Софи улыбнулась.

— Это действительно показатель.

Маргарита покачала головой.

— Иногда мне кажется, что вы работаете не в ателье.

— А где?

— В службе наружного наблюдения.

---

Колокольчик над дверью тихо звякнул.

Никто не поднял головы сразу.

До тех пор, пока Луиза неожиданно не выпрямилась.

— Месье де Бомон...

В мастерской стало подозрительно тихо.

Настолько тихо, что было слышно, как за окном проехал молочник.

Маргарита медленно подняла глаза.

Александр стоял у двери.

Без вечернего сюртука.

В светлом дорожном пальто, с тёмной шляпой в руках.

Увидев её, он едва заметно улыбнулся.

— Доброе утро.

— Доброе.

Он сделал несколько шагов вперёд.

— Надеюсь, я не отвлекаю.

Камилла закрыла бухгалтерскую книгу.

— Нет.

Жанна совершенно искренне добавила:

— Совсем нет.

Маргарита бросила на неё предупреждающий взгляд.

— Чем обязаны?

— Отец просил передать новые образцы ткани.

Он поставил на стол аккуратный длинный свёрток.

Но уходить не спешил.

Маргарита подошла ближе.

Их разделял только рабочий стол.

— Только ткани?

— Нет.

Она подняла бровь.

— Ещё отец приглашает вас завтра на фабрику.

— Снова?

— Мы запускаем пробное производство новой партии.

Она улыбнулась.

— Тогда отказаться невозможно.

— Я надеялся именно на этот ответ.

Их взгляды встретились.

Совсем ненадолго.

Но этого оказалось достаточно, чтобы в мастерской стало необычно тихо.

Камилла очень внимательно изучала бухгалтерскую книгу.

Жанна внезапно нашла невероятно интересной катушку ниток.

Даже Луиза перестала двигаться.

Все старательно делали вид, что ничего не замечают.

И именно поэтому замечали абсолютно всё.

Александр наклонился чуть ближе.

Так, чтобы остальные не услышали.

— Вы хорошо спали?

Маргарита посмотрела ему прямо в глаза.

— Нет.

Он чуть нахмурился.

— Почему?

Она улыбнулась уголками губ.

— Некоторые люди слишком долго не выходили из моих мыслей.

На этот раз смутился он.

Совсем немного.

Но Маргарита успела это увидеть.

И неожиданно почувствовала почти детское удовольствие.

Оказывается, даже самый спокойный мужчина на свете иногда теряет безупречное самообладание.

— Значит, мы квиты, — тихо сказал Александр.

— Неужели?

— Да.

— Это приятно слышать.

В этот момент за их спинами раздался хорошо знакомый голос:

— Александр!

Он медленно выпрямился.

Маргарита закрыла глаза.

— Господи...

— Нет, — так же тихо ответил Александр. — Мама.

И по одному этому тону Маргарита уже поняла: спокойное утро закончилось.

Изабель де Бомон вошла в ателье так, будто не дверь открылась перед ней, а целый Париж благоразумно отступил на шаг.

На ней было дневное платье цвета сухой розы — строгий фасон, мягкая шерсть с едва заметным шёлковым отливом, высокий воротник, брошка с тёмным гранатом у горла. Шляпа сидела идеально, перчатки — без единой складки, лицо — такое спокойное, что любой человек с развитым инстинктом самосохранения немедленно начал бы вспоминать свои грехи.

За ней вошла Адель.

В отличие от тёти, девушка выглядела так, будто утро застало её между надеждой и страхом. Светло-русые волосы были собраны мягче, чем раньше, несколько прядей у висков уже не казались преступлением против дисциплины. В глазах ещё жила привычная робость, но плечи она держала чуть свободнее.

Маргарита заметила это сразу.

И по тому, как Изабель мельком посмотрела на племянницу, поняла: та тоже заметила.

— Мадемуазель Лакруа, — сказала Изабель. — Я надеюсь, мы не помешали.

Маргарита перевела взгляд с неё на Александра.

Потом обратно.

— Совершенно нет. Мы как раз обсуждали ткани, фабрику и степень полезности месье де Бомона в рабочем процессе.

— И к какому выводу пришли?

— Пока не бесполезен.

Александр опустил глаза.

Камилла закрыла бухгалтерскую книгу с таким видом, будто сцена начала выходить за пределы её терпения ещё до первой минуты.

Изабель посмотрела на сына.

— Поздравляю. Для мадемуазель Лакруа это почти признание в выдающихся заслугах.

— Я польщён, — сказал Александр.

— Не привыкай.

— Постараюсь.

Жанна у стола с катушками смотрела на них троих с таким восторгом, будто перед ней разыгрывали пьесу, за которую она не заплатила ни франка, но уже получила лучшие места.

Софи тихо сказала:

— Жанна.

— Я молчу.

— Ты молчишь глазами.

— Я не умею иначе.

Изабель, разумеется, услышала.

Её взгляд скользнул к Жанне.

— Мадемуазель…

— Жанна, мадам, — пискнула та.

— Жанна, если вы научитесь молчать ещё и лицом, у вас будет прекрасное будущее в светском обществе.

Жанна побледнела от счастья.

— Спасибо, мадам.

— Это не был комплимент.

— Всё равно спасибо.

Маргарита не выдержала и улыбнулась.

— Мадам де Бомон, вы развращаете мой персонал.

— Ваш персонал подаёт признаки живости. Это приятно.

— От вас это звучит как медицинский диагноз.

— У меня большой