Ничего мне не обещай - Меган Брэнди

Не знаю, что отразилось на моем лице, когда я пожелала всем спокойной ночи, но Брейди внезапно оказывается рядом со мной. Он целует меня в висок и шепчет:

– Это не твоя вина, малышка. Этот человек не в себе. Это был адский год для всех нас, для тебя больше, чем для большинства, и, несмотря на весь тот бардак, который он устроил, он это знает.

Он ободряюще улыбается, но все, что я могу сделать, это кивнуть и принять его объятия.

Я знаю, что как только я запрусь в своей комнате, я не смогу заснуть, но в то же время я боюсь, что буду спать абсолютно спокойно. Кто знает, чем обернется эта ночь?

Мой взгляд падает на манеж рядом с кроватью, на копну темных кудрей и маленькие пухлые губки, приоткрытые в тихом посапывании.

Я провожу рукой вверх и вниз по спине Дитона, пару раз похлопываю его по попе, прежде чем натянуть одеяло чуть выше ему на плечи.

Если я закрою глаза, я смогу представить его отца здесь, рядом со мной, и то, что он сказал бы. Его голос немного сложнее вспомнить для новых разговоров. Но я хорошо помню все те слова, которые он когда-либо говорил мне. Они буквально могут звучать в моей голове.

Переполненная чувством вины и отчаянно нуждающаяся в человеческом тепле, я опускаюсь на кровать, поджимаю под себя ноги и открываю ноутбук, надолго задерживаясь на иконках в виде папок. Я нажимаю на маленькую синюю иконку, закрываю глаза и считаю до пяти, прежде чем открываю их.

Горячие слезы наворачиваются на глаза, когда появляются сотни маленьких кадров, почти на каждом из которых запечатлено лицо Дитона – не маленького Дитона, а его папы.

Вот мы, тринадцатилетние, играем в бассейне, а в четырнадцать лет пробираемся на карусель на окружной ярмарке, после того как нам сказали, что мы слишком взрослые. Мы у меня дома и у него. Школьные танцы и сбор средств его семьей. На соревнованиях по рестлингу и дурацких конкурсах красоты, куда меня заставляла ходить мама.

Я сдавленно смеюсь, когда просматриваю фотографию, сделанную на последнем конкурсе, в котором я участвовала. Дитон нашел меня плачущей в раздевалке после грандиозной ссоры с мамой из-за недоеденного яблока, которое она нашла в мусорном ведре, – как я посмела съесть столько углеводов перед показом купальника? Когда я отказалась выходить, он надел мой купальник поверх своей майки и пустился в пляс по комнате. Это было смешно и так на него не похоже, но я улыбнулась и рассмеялась, и мне стало легче.

У него хорошо получалось все делать лучше. Он взял мою уродливую жизнь и сделал ее лучше.

Он был моим лучшим другом.

Я продолжаю, и с каждой новой фотографией на меня накатывают воспоминания.

Прогулки в парке и походы к дому его семьи, когда он мог стащить ключи. День, когда я получила права, и день, когда он в третий раз провалил экзамен на водительское удостоверение. Первый день в старшей школе и снимки с мероприятия, которые я снимала для статьи о футбольной команде в школьной газете…

Я сглатываю, мое сердцебиение учащается, и я начинаю паниковать.

Футбольные матчи, прогулки по пляжу и танцы совсем без музыки…

Я крепко зажмуриваюсь, и тепло разливается по моим щекам.

Мальчик, который умер, и мужчина, который все еще здесь…

Я задыхаюсь, поднимая глаза к потолку, и делаю глубокий вдох.

Трясущимися руками я закрываю папку, задерживаю дыхание, когда нахожу вторую, на этот раз спрятанную среди нескольких других папок. Я заставляю себя нажимать на нее обдуманно, а не по ошибке.

Я открываю, и слезы текут сами собой.

На самом первом снимке в галерее не наша с Мейсоном фотография.

Это только он, сидящий на задней веранде пляжного домика, откинув голову на спинку кресла. Мой сын держится за него, завернутый в пушистое одеяло.

Они оба спят, и я не могу не заметить, что на лице Мейсона нет ни единой морщинки. Он блаженно отключился, мой малыш был в его сильных объятиях.

Я перевожу взгляд на тонкую стенку, отделяющую меня от Мейсона.

Он совсем рядом. Он в пределах досягаемости. Все, что мне нужно сделать – это пойти к нему и положить этому конец.

Ноги сами несут меня к двери, прежде чем я это осознаю, и я медленно открываю ее.

– Привет.

Я вскрикиваю, прижимая руку к груди, и, прищурившись, вглядываюсь в темный коридор.

Я вижу ухмылку Чейза, когда он подходит ближе.

– Извини, я думал, что слышал, как ты проснулась, и я тоже не мог уснуть, – шепчет он.

– Если бы только мы могли спать хотя бы вполовину так же хорошо, как Дитон, – поддразниваю я, оглядываясь на своего спящего малыша. Мой взгляд падает на открытый ноутбук, затем снова возвращается к стене, за которой находится Мейсон. – М-м-м…

Я наклоняюсь вперед, чувствуя безумное напряжение. Мне отчаянно хочется к мужчине в соседней комнате, но я заставляю себя стоять на месте.

– На улице не слишком холодно. Хочешь немного посидеть на свежем воздухе? – предлагает Чейз.

Я колеблюсь, пытаясь побороть охватившее меня раздражение, и размышляю, не стоит ли мне просто сказать ему «нет» и отправиться прямиком к Мейсону, и к черту взгляды его лучшего друга, устремленные мне в спину.

Я бы уже была там, если бы он не появился, опустилась бы на матрас рядом с Мейсоном и…

Я сглатываю.

И что, Пейтон?

Забудешь, что тебе нужно защищать себя, оградить своего сына от того опустошения, в котором ты окажешься, если…

Улыбка Чейза слегка увядает, и я отмахиваюсь от своих мыслей. Это не его вина. Он заботлив, предлагает мне отвлечься в хорошей компании.

– Да, – уступаю я, чувствуя горечь на языке, когда беру радионяню и одеяло, позволяя Чейзу идти впереди. В конце коридора я оборачиваюсь и на мгновение смотрю на дверь Мейсона снаружи.

Это к лучшему.

Набрав в легкие воздуха, я поворачиваюсь, чтобы последовать за Чейзом на задний двор.

Я ставлю монитор на маленький столик и наблюдаю, как грудь Дитона несколько раз поднимается и опускается. Мы долго молчим, и я знаю, что, когда Чейз, наконец, поворачивается ко мне, у него есть вопросы.

– Мейсон какое-то время был сам не свой, – говорит он вместо этого, не сводя с меня зеленых глаз.

Я киваю:

– Он… зол.

Выражение лица Чейза смягчается, и он медленно качает головой.

– Нет. Он не зол. Поверь мне, я сталкивался с этим пару десятков раз. – Его смешок легкий, но