Дочь твоего врага - Эве Лин

— Что-то случилось? — с беспокойством спрашиваю я, тоже начиная вставать.

— Да, мне нужно ехать на другой конец города, кто-то поджег склад, — бросает Клим, начиная одеваться.

Делаю тоже самое.

— Ты сейчас едешь домой, водитель уже в пути, — произносит Клим.

Когда мы поднимаемся, то я вижу, как нас уже ждут две машины.

— Будь осторожен, — с волнением произношу я, Клим только кивает и уже вовсю разговаривает с кем-то по телефону.

Сажусь в машину, но волнение никуда не делось. На душе неспокойно. Я волнуюсь за Клима, хотя понимаю, что у него много охраны, но эта мысль почему-то меня не спасает.

Вхожу в дом и сразу же — в нашу спальню. Без него я точно не смогу уснуть, поэтому ложусь на кровать и обнимаю подушку, вдыхая родной запах. Решаю почитать книгу. Отвлекаюсь, когда вижу звонок на мой телефон. Номер неизвестный, обычно я не беру, если звонят незнакомые номера, но в этот раз решаю все же взять.

— Алло…

— Арина… дочка… — слышу взволнованный голос отца. В душе сразу же поселяется нехорошее предчувствие.

— Папа, что-то случилось? — спрашиваю я.

— Арина… — он почти хрипит. — Твоя мама в больнице, в критическом состоянии…

После этих слов телефон падает из моих рук.

Глава 34

Мама! Мамочка… Я не могу ее потерять!

Быстро поднимаю телефон, краем глаза вижу, что экран треснул, но сейчас плевать.

— Где… Где она находится? Я сейчас приеду! — начинаю метаться по комнате, собираясь.

— Пока дома, я вызвал скорую, но сейчас такие пробки…

— Я сейчас приеду! — кричу в трубку.

Спускаюсь вниз и только успеваю сменить обув, уже бегу к выходу. Сегодня из охранников Матвей. Я не очень его знаю, видела пару раз. Забегаю, и парень вздрагивает от неожиданности.

— Мне нужно ко мне домой, срочно! — подбегаю к нему.

Мне сейчас все без разницы, я должна ехать к маме. Ей там плохо.

— Но хозяин… — начал противиться мужчина.

— Срочно, моей маме плохо! Если нужно, я сама поеду! — кричу, судорожно осматривая помещение и находя шкаф с ключами от автомобилей.

Беру одну из связок. Как водить, я знаю только теоритически, но сейчас делаю это просто ради того, чтоб мужчина понял — я настроена очень серьезно.

Иду в гараж, он бежит за мной.

— Хорошо, я позвоню хозяину по дороге, — бросает он мне, выхватывая у меня ключи.

Мы садимся в одну из машин. Прошу ехать как можно быстрее. Выезжаем. Сердце бьется, как ненормальное, кажется вот-вот выпрыгнет из груди. Что случилось? Ведь мама хотела уйти от отца. Только сейчас поняла, что забыла взять телефон. Но мы уж подъезжали к моему дому, поэтому все мысли сразу улетучились.

Даже не жду, пока мужчина припаркуется. Выбегаю и направляюсь в сторону дома. Скорой еще нигде не видно. По окнам свет горит только на первом этаже.

Дверь открыта, скорее всего для того, чтобы зашла скорая. Направляюсь в дом, тишина немного пугает.

— Папа! Мам! Вы где? — кричу сразу, направлясь на кухню.

И тут столбенею, когда передо мной появляется фигура отца. Сначала даже не узнаю его, он слишком осунулся и словно постарел на десять лет.

— Пап? — не подхожу, потому что понимаю — что-то не так. Слишком тихо, и с ним рядом никого нет.

— Ариночка, доченька, как давно я тебя не видел! — улыбаясь, произносит он, идя ко мне, но его улыбка фальшивая, а взгляд безумный.

Пячусь назад, но тут сзади меня хватают сильные руки, сжимая очень крепко.

— Что происходит?! — кричу я, запоздало понимая, что это все ловушка. Мамы тут нет.

Отец идет ко мне, и тут я вижу другого человека. Который мне снится только в кошмарах. Захарова-старшего.

— Арина, все будет хорошо, не переживай и не вреди себе, — как с маленьким ребенком, говорит отец. Когда я пытаюсь брыкаться, это дает противоположный эффект. Меня тащат на кухню, в процессе я ломаю ногти и получаю пару синяков.

— Что вы хотите?! — все так же кричу я, сопротивляясь, но меня сажают на стул, привязывая руки к груди.

— Мы хотим мести, Арина, — спокойно произносит отец, убивая меня этим, словно сейчас тут не происходит самое настоящее похищение. — Месть для последнего из рода Сафиных. Тимофей за своего сына, а я за дочь…

— Глеб был садистом! И ты сам знаешь это! — не могу успокоиться я, потому что охранник рядом даже не дает мне вставать. — Его смерть закономерна.

И тут я вижу, как от злости блестят глаза Захарова-старшего. Он быстрым шагом идет ко мне.

— Что ты несешь, сука! — резкая пощечина, так что моя голова дергается, а во рту привкус крови. — Мой сын должен был жить и прожить хорошую жизнь!

— Прожить жизнь, убивая при этом других?! Так получается! — не знаю, откуда у меня берется смелость сказать это, глядя ему в глаза.

Еще одна пощечина почти сваливает меня со стула. Захаров-старший берет меня за волосы и больно тянет на себя, лицом к лицу.

— Ты, тварь, тоже заплатишь за смерть моего сына, это ты должна была сдохнуть, а на он, — вкрадчивым шепотом произносит он, скорее всего чтобы отец, который сейчас нервно ходит по кухне, не услышал.

Плюю ему в лицо. Он морщится, яростно смотрит на меня, замахивается, но тут его останавливает рука отца.

— Тимофей! Ты уже должен звонить Климу! Хватит бить мою дочь!

Хочется рассмеяться, все же папа решил заступиться за меня, вспомнил об отцовских чувствах. Хотя он уже давно отказался от меня.

Захаров-старший отходит от меня и вытаскивает из кармана брюк телефон. Сердце начинает биться еще быстрее. Нет! Они не должны навредить моему Климу!

— Ну что, узнал, щенок! — нахально произносит мужчина, ухмыляясь, словно он уже победил. — Она у нас, поэтому поторопись. Ты знаешь, как я люблю поиздеваться над хорошими девочками… — и он начинает смеяться, словно и правда сказал что-то смешное. — Ждем тебя у ее дома, не опаздывай… — И больше ничего не дав сказать, он отключается.

— Ублюдок едет, — бросает он моему отцу.

— Отлично, — довольно произносит отец. А мне хочется кричать на него! Как он мог дойти до такого, до такого грязного шантажа своей дочери!

— Как ты мог, папа! Как ты мог обмануть меня тем, что маме плохо, ты хотя бы подумал, кого ей… — произнощу сипло, а на самом деле тяну время, чтобы придумать хоть что-то. Я лихорадочно смотрю по полкам, ищу то, что могло бы мне помочь. И вижу кухонный нож на столешнице. Он бы помог мне высвободиться и защититься, но он