Дочь твоего врага - Эве Лин

Клим ставит меня на пол и начинает раздевать, как послушную куклу, аккуратно, стараясь не причинить боли. Потом он раздевается сам и абсолютно голый, он подхватывает меня на руки и несет в ванную. Включает теплую воду и вместе со мной встает под теплые струи воды тропического душа. Кажется, только сейчас начинаю чувствовать собственное тело. Вода застилает глаза, я прикрываю веки, но опять ощущаю запах гнили и вижу ту страшную картину.

— Клим, почему я чувствую это? — хрипло спрашиваю я, не понимаю, как избавиться от этого, потому что боюсь, что теперь это будет преследовать меня всегда.

— Все хорошо, это пройдёт, у тебя шок, тебе нужно отдохнуть, — спокойно говорит он.

Он ставит меня на пол. Берет гель для душа и выливает себе на руку, растирает ладонями и его руки ложатся на мои. Нежно массируют травмированную кожу. Переходит дальше по плечам и шее, массируя.

— Постарайся не думать об этом, Арина, — спокойно, даже можно сказать нежно, произносит он. — Завтра тебе станет легче.

Он разворачивает меня к себе спиной и медленно, ласково водит мыльными руками по животу. Ладони скользят по моим бедрам, потом обратно поднимаются выше. По телу начинает разливаться тепло, я начинаю наконец-то согреваться.

Руки Клима поднимаются к моей груди, обводят и снова уходят вниз, избегая саму грудь. А я хочу, чтобы он коснулся меня, хочу почувствовать его. Сама поворачиваюсь к нему.

— Хочу тебя, — хрипло произношу я.

— Ты слишком слаба… — отказывается он впервые.

— Ну и что?! Я хочу этого! Сейчас же! — первый раз требую, повышая на него голос.

И тут Клим тоже не выдерживает. Набрасывается на мои губы. Жестко и яростно, лишая кислорода, а когда выпускает, тоо грубо разворачивает мое тело спиной, толкая к холодной стене, вынуждая прогнуться.

Да! Сейчас мне нужна его жестокость и грубость, никакой нежности, и Клим словно понимает это.

Εго пальцы с легкостью скользят между ног, раздвигают складки, надавливая на пульсирующий клитор, обводя eго по кругу, а потом массируют самую чувствительную точку, вынуждая меня неконтролируемо содрогнуться в его руках и протяжно застонать, откидывая голову на его плечо.

Да, мне становится легче, хоть ненадолго, и я забываю о том ужасе, что произошел со мной.

— Еще! — хочу больше, слишком медленно.

— Ты все получишь, Арина! — рычит он. — Всегда, только со мной! Ты моя!

Обхватывает шею, сжимает, фиксируя в руках, и накрывает мои губы своими гoрячими губами, проталкивая язык и, одновременно, резким толчком насаживает меня на член, до самого конца, на всю длину, не щадя. Кричу, потому что это вторжение граничит с болью. Мышцы влагалища сжимают его член, а он начинает двигаться жестко, первобытно.

Он тянет меня к себе, почти впечатывая спиной в его мощную грудь.

— Скажи, Арина, что ты моя? Произнеси это! — рычит он в губы, кусая, а я делаю это в ответ, до крови. Все слишком остро.

Стону, начинаю двигаться в такт его движений, насаживаясь на мощный член.

— Арина, — рычит мне в губы, сильнее сжимая мою шею, немного перекрывая кислород. А я не могу сказать то, что он хочет, не могу произнести, хотя, когда я была на волосок от смерти, то не боялась признать это.

Это злит еще сильнее Клима. Его толчки становятся просто бешенными. Стону от каждого грубого толчка, от ласки груди, когда он прокручивает соски между пальцев.

Срываюсь, кончаю, кρича в его губы, а он пожирает мой крик жадным поцелуем. Ничего не сообρажаю, я словно умерла, чувствую только, как он продолжает бешено входить в меня между сопротивляющимися мышцами. Содрогаюсь, ноги уже не держат меня, и он подхватывает мое тело, продолжая делать глубокие толчки. И с рыком кончает в меня.

Дальше мы тяжело дышим, приходя в себя. Смываем пену на теле, а потом Клим вытирает меня и несет в спальню. Укладывая себе на грудь, укрывая нас теплым одеялом.

Мы молчим, каждый думая о своем, хотя в моей голове уже нет мыслей. Только одна.

— Я хочу уехать… — тихо произношу я. — Далеко отсюда…

— Хорошо, думаю, мы сможем выбраться на недельку, — спокойно произносит Клим, гладя меня по спине.

— Ты не понял меня, — привстаю, смотря на него. — Я хочу уехать одна…

Он смотрит на меня, хмурясь. Не понимая.

— Я не смогу больше оставаться тут. Я устала от всего этого, — более надрывисто. Во мне что-то ломается.

— Это невозможно, Арина! Ты не уйдёшь! — твердо и безприкословно. — Спи, завтра тебе станет легче. И ты обо всем забудешь.

Но ничего не меняется, а становится еще хуже. Вчера мое создание блокировали события, которые произошли, а сегодня оно вернуло меня в реальность. Я убила человека, и теперь стала убийцей. Я не могла смириться с этим, меня ломало.

Теперь меня мучали кошмары, я опять видела кровь и чувствовала запах гнили, от которого меня каждый раз выворачивало.

Синяки под глазами и бледное лицо теперь стали моими спутниками. Мне не помогало ничего. Больше я не ощущала краски жизни, словно все потухло передо мной. Стал черно-белым.

Клим злился, видя меня такой, теперь у нас часто возникали скандалы.

— Отпусти меня, это все, что я прошу, — тихо произношу я в очередной ссоре. — Я уже не твоя пленница, все кончено.

— Нет, ты моя! — рычит он, сжимая мой подбородок, заставляя смотреть на него. — И никуда не уйдёшь! Никогда!

Это была очередная моя просьба, на которую он давал один и тот же ответ. Очередная ссора, заведшая в тупик.

Но в один день он сдался. Словно понял, что привязывая меня к себе, делает только хуже.

— Хорошо, Арина, ты уедешь…

Глава 36

Мои чемоданы уже погружены в автомобиль, стоящий на крыльце дома. Взглядом прохожусь по комнате. Я буду скучать по этим стенам, по тому, что тут было, по его запаху, по нему самому…

Но так нужно, возможно, там мне полегчает, станет хоть немного лучше. Провожает меня только Венера и наш садовник. Его нет, хотя я ощущаю на себе взгляд Клима, но не нахожу самого.

— Обязательно звони мне, не забывай, — женщина все же плачет, не в силах сдержать слезы, обнимая крепко.

— Конечно, буду, как только прилечу, напишу, — стараюсь быть веселой, но сделать это получается с трудом.

— Все собрала? — спрашивает она, смотря на мою маленькую сумку, туда я положила только самое необходимое — документы и пару мелочей.

— Да, все хорошо! — поворачиваюсь к садовнику. — Пожалуйста, присмотрите за беседкой.

— Конечно, не переживай, — улыбается мне мужчина.