Хорошая моя - Ирина Ваганова

выдал гостю шлёпанцы и пригласил в большую комнату. Так у них называлась гостиная или зал. В квартире были большая комната, спальня — родительская, и детская, которая давно уже не детская. Увидев празднично накрытый стол, Маша немного успокоилась. Бросила благодарный взгляд на отца. Тот подмигнул и показал большой палец, пока жена не смотрела на него. Неужели обойдётся?

26. Счастливые горизонты

Николай Озерцов

Машенькина взволнованность передавалась Николаю на каком-то недоступном для анализа и управления уровне. Приходилось ободрять её, а заодно и себя — не словами, вряд ли Коля подобрал бы нужные, — прикосновениями, улыбкой, полным нежности взглядом. Беспокойство за любимую мешало сосредоточиться на собственных эмоциях.

Испугался, только увидев Марианну Григорьевну. Её жёсткий как рентгеновское излучение взгляд напомнил отцовский, тот самый, когда Виктор Андреевич окончательно потерял надежду определить сына в десятый класс. При всём уважении к профессору школа не могла тянуть клинически не способного к точным наукам парня дальше. Да он всю статистику по ЕГЭ испортит!

Теперь Коля смог бы ответить папе на его тревожные претензии, успокоить, заверить, что не математикой единой жив человек. Смог бы… да… отцу. Однако натолкнувшись на острый и недоброжелательный взгляд незнакомой женщины, которую предстояло полюбить почти как родную мать, стушевался. Чуть не оставил в прихожей пакет с документами на покупку квартиры. Схватил в последнюю минуту. Маша посмотрела вопросительно. Она ещё в начале пути интересовалась, что за подарки он приготовил, и теперь ждала, когда же Николай начнёт их вручать. Увы, не догадался он позаботиться о презенте для будущих родственников. Маше ответил улыбкой, а она и не наставала, тревога за исход встречи перекрывала любопытство.

В комнате, куда их пригласили, ждал накрытый стол. Обилие выставленных блюд удивило, тут человек на десять наготовлено! А Маша ещё сомневалась, что гостям будут рады. Запах запечённой курицы заставил громко сглотнуть. Бутерброды с кофе успели забыться, Николай почувствовал проснувшийся аппетит, почти забыл своё смятение. Вспомнилось, как мама провожала его в дорогу. Эльвира Васильевна обняла сына и шепнула ему на ухо:

— Они обязательно тебя полюбят! Тебя, Николаша, невозможно не любить.

Эх, мама дорогая! Ещё как возможно. Пример отношений между тёщей и зятем в семье Озерцовых был более чем положительным. Между Варварой Фёдоровной и Эльвирой почти всю жизнь сохранялись напряжённые отношения. Та, пока не слегла, считала невестку недостаточно удачным выбором сына. Другая бабушка любила Виктора и всячески это демонстрировала. Тот же отвечал полнейшей взаимностью. Неужели у Маши с Колей получится обратная ситуация?

Евгений Алексеевич что-то непрерывно говорил, стараясь разрядить обстановку. Машенька вздыхала, поглядывая на мать, та же руководила трапезой с таким суровым лицом, будто её вынудили организовывать встречу делегации недружественного государства.

Так, собственно, и было, судя по активности её супруга. Наконец смены блюд прошли, от торта гости отказались, хором поблагодарив за угощение. Маша выразительно посмотрела на Николая, он встал и заговорил:

— Марианна Григорьевна, Евгений Алексеевич, позвольте…

— Нет! — неожиданно для всех выкрикнула Марианна Григорьевна. — Не позволю! Неужели вы, молодой человек, не понимаете, что не годитесь Маше?

— Ну почему, Марианна? — вступился Машин отец.

— Помолчи, Женя! Ты сегодня достаточно всего наговорил.

— Но…

Марианна Григорьевна остановила мужа резким жестом, сдвинула в сторону пустые тарелки, поставила локти на стол и продолжила вещать:

— Странно думать, что в основе семейной жизни могут лежать материнские чувства женщины к юному парню, ничего не добившемуся и ни к чему не устремлённому. Как долго Мария будет играть в эту игру? Ей уже через год надоест вытирать сопли великовозрастному Митрофанушке.

Евгений Алексеевич встал, обвел всех растерянным взглядом и спросил жену:

— Что такое ты говоришь?

Маша сжала губы в ниточку и сузила глаза. Было чувство, что она прямо сейчас вскочит и выбежит из квартиры. Николай единственный из всех сохранял спокойствие. Во-первых, пока ел, смог вернуть чуть не ускользнувшую уверенность. Во-вторых, он за свою жизнь наслушался столько уничижительных комментариев на свой счёт, что вырастил непробиваемую защиту.

Улыбнулся так, будто ничего не услышал. Продолжил с того же места:

— Мы с Машенькой любим друг друга и хотим прожить оставшиеся годы одной семьёй.

— Вот как, — Марианна Григорьевна тоже поднялась и развернулась всем корпусом к Николаю. — Прожить, значит! И где, позвольте вас спросить, вы планируете жить? В общажской шестиметровке или в профессорской квартире, где Машу успели возненавидеть?

— Мне снимут квартиру в Москве, — тихо сказала Маша, опустив глаза. Она как будто стыдилась материнских слов.

— Представляю, что они для тебя снимут! Какой-нибудь клоповник в хрущёвке. Потом, сегодня снимут, а через пару лет? Что если тебя попрут из института?

— Они всегда могут вернуться к нам, — Евгений Алексеевич прохаживался по комнате и теперь остановился за спиной дочери, положив руки ей на вздрагивающие плечи.

— Этого не понадобится, — с улыбкой возразил Коля, — у нас будет жильё, — он снял со спинки стула шуршащий пакет и вытащил из него папку с файлами. Протянул Евгению Алексеевичу. — Вот документы.

Машин папа стремительно вернулся на свой стул и принялся изучать бумаги, мать же побагровела, её задел Колин жест предпочтения мужчины.

— Что это значит, Мария? Вы покупаете жильё и даже не потрудились сообщить?

— Это не она, — поправил жену Евгений Алексеевич, листая документы. — Чудесный выбор, Николай! Таунхаус, это же здорово!

Маша подвинулась ближе к отцу и тоже стала читать. Марианна Григорьевна, не сводя с Николая строгого взгляда, обошла стол и встала с другой стороны:

— Это как понимать? Ты не знала? Хочешь сказать, что он принял такое ответственное решение и даже не посоветовался?

Маша только головой покачала, ниже наклоняясь и вчитываясь в строки документа. Марианна Григорьевна воззрилась теперь на Колю:

— Что это такое? Объяснитесь!

— Я оформил ипотеку. Выплатил большую часть стоимости как первый взнос. За три года надеюсь без проблем выплатить оставшуюся сумму.

— Нет, вы это видели? Он взял, он надеется… Разве так решаются вопросы в семье? — уперев руки в бока и немного подавшись вперёд, выплюнула Николаю в лицо. — А ничего, что ты хочешь повесить на мою дочь долги, даже не предупредив?

— Я сам смогу выплачивать, мы всё рассчитали.

— С кем рассчитали, а?

— С моей сестрой.

— С этой наглой хамкой?

Колины брови удивлённо взметнулись. Маша послала ему виноватый взгляд:

— Думаю, мама говорит о Кате.

— Нет, — ответил он. — Мне помогала Оля. Это старшая сестра.

Марианна Григорьевна отмахнулась, не считая это важным:

— В любом случае, решение должны принимать не какие-то там Кати-Ольги, а Мария. Что если ей не понравится этот вариант?

— Мама, мне всё очень нравится. Ты даже