Хорошая моя - Ирина Ваганова

— Я о другом, — сердито парировала Марианна Григорьевна, — такие вопросы должна решать женщина. Если он сейчас не стесняется за твоей спиной такими делами ворочать, что же будет дальше?

— Ма-а-ам… — поморщила носик Маша, — не начинай! Я в последний месяц и так была перегружена, хорошо, что Колечка не отвлекал…

— Колечка… — передразнила дочь Марианна Григорьевна, чересчур повысив голос.

Она что-то ещё хотела сказать, но супруг, скрестив руки на груди, наклонился к ней:

— Что-то я в толк не возьму, Марианна, то ты недовольна тем, что будущий зять инфантилен, то критикуешь его за деловитость и способность принимать ответственные решения. Я лично ничего плохого не вижу в том, что мужчина…

— Да?!

Тональность этого «Да» была скандальной. Николай, стараясь погасить назревающий конфликт, лучезарно улыбнулся:

— Марианна Григорьевна, пожалуйста, послушайте. Пока ничего непоправимого не произошло. Если Машеньке не понравится наш будущий дом, мы легко его продадим и подберём что-нибудь другое.

— Но мне нравится, Коля! — воскликнула Маша, беря отложенную отцом папку и прижимая её к груди.

— Да, хорошая моя, я рад, — Николай снова улыбнулся, обнял её за плечи и обратился к Машиным родителям:

— Марианна Григорьевна, Евгений Алексеевич! Обещаю любить вашу дочь и заботиться о ней всю жизнь. Я прошу руки Машеньки, — он улыбнулся ещё шире. — Прошу руки, а сердце забрал без спроса, уж простите.

* * *

Маша Прохорова

За ту двухсекундную паузу, что повисла после Колиных слов, Маша успела обрадоваться и снова испугаться. Не такова была Марианна Григорьевна, чтобы сдаться без условий. Папа набрал воздуха в лёгкие, собираясь радостно воскликнуть что-нибудь типа: всегда мечтал о таком зяте… Не успел, замер с раскрытым ртом — судорожно сжался под убийственным взглядом жены.

Марианна Григорьевна заговорила с очень знакомым Маше нажимом:

— Не знаю, как некоторые, я не могу дать материнское благословение на этот союз. Наша дочь получила диплом и развивается дальше, в то время как жених не потрудился даже колледж окончить! Пусть Николай покажет готовность тянуться за любимой девушкой, например, поступит на заочное отделение университета…

Коля не шелохнулся, лишь улыбка исчезла и глаза стали печальными. Машу словно ударили. Она сжала кулаки, повернула к матери лицо с намокшими от слёз щеками:

— Так, да? Мы не ровня, по-твоему? В таком случае у меня встречное предложение.

— И какое же? — насторожились Марианна Григорьевна.

— Я порву и диплом, и всё остальное к чёртовой бабушке! Раз эта муть мешает моему счастью, я от неё избавлюсь, — Маша бросила на растерявшегося Николая горящий взгляд:

— Пойдём! Надо вернуться домой засветло, — схватила за руку и потянула к дверям.

Коля не поддался, привлёк Машу к себе, прошептал:

— Подожди, хорошая моя, у меня есть другой ответ, — посмотрел на испуганную отповедью дочери Марианну Григорьевна, снова улыбнулся:

— Если всё упирается в диплом, будет диплом. Диана Юрьевна советовала мне поступить в институт кинематографии, я сомневался, хотя чувствую нехватку знаний…

— Кино? — удивлённо воскликнула Марианна Григорьевна и, поймав строгий взгляд дочери, прошептала едва слышно. — Как-то это несерьёзно.

— Да, можно пойти на операторский, но я бы лучше выбрал спецкурс по художественной фотографии. Есть уклон в рекламу, что тоже неплохо, во всяком случае, денежно.

Родители переглянулись. Евгений Алексеевич энергично кивнул, чем буквально сразил Машу. Удивительно не то, что отец прилюдно выразил своё мнение, а то, что Марианна Григорьевна, пусть и негласно, его спросила. Хотя она при всём стремлении руководить и манипулировать близкими непрошибаемой не была, встретив достойный отпор, интуитивно почувствовала, что переходить эту грань не стоит, можно и дочь потерять. Маша не произнесла таких слов, однако её решимость, горящая во взгляде и услышанная в резком и сухом тоне, нагнала страху. Даже угроза больше никогда не приезжать не произвела бы такого эффекта. Чего не скажешь на эмоциях? А вот бросить незащищённый диссер дочурка вполне могла. Не по глупости, а из принципа. Что, конечно, глупо. Марианна Григорьевна не захотела брать на себя даже часть вины за это.

Пожалуй, если бы Маша не злилась на мать, пожалела бы её — вид ошарашенной и подбирающей слова Марианны Григорьевны был слишком непривычен. Не сейчас. В эту минуту девушка вздрагивала всем телом, прижавшись к Николаю, и постепенно успокаивалась — на неё действовал немного терпкий и такой обожаемый запах. Хотелось зажмуриться и наслаждаться, втягивая его ноздрями. Как будто никого вокруг, Маша и её замечательный парень обнимаются без всякого стеснения, имея на это полное право, потому что любят.

Отец бормотал что-то примирительное, мол, не волнуйся, Марианночка, ребята взрослые, сами разберутся… Убедительным не был, его реально шокировала невозможная с точки зрения семейного опыта ситуация. Мать шевелила губами, не озвучивая лихорадочные мысли. Она прекрасно понимала, что нужно отвечать, и не решалась. Снова заговорил Озерцов:

— Что касается покупки квартиры… — улыбнулся немного виновато, — понимаю, что следовало бы советоваться с Машенькой. Просто не был уверен, что осилю, пока разбирался, не хотел обнадёживать её раньше времени. Потом, она была завалена своими проблемами, нагружать её чем-то дополнительно казалось мне бесчеловечным, — Маша немного отстранилась и взглянула Коле в лицо, он теперь улыбнулся только ей, как бы говоря: люблю тебя, моя хорошая. Вслух произнёс другое. — А не понравится, продадим и подберём другой вариант.

Маша постучала кулачком в его крепкую грудь:

— Мне нравится! Очень нравится! Ничего продавать не будем, — посмотрела на мать с улыбой. — Прекрасное место! Прекрасный дом и даже участок земли, пусть и небольшой. А главное, до работы удобно добираться, даже проще, чем из какого-нибудь спального района Москвы.

— Я разве против? — оставила ещё один редут Марианна Григорьевна. — Лишь бы ты была счастлива.

— Предлагаю прогуляться по городу! Коля ведь у нас не бывал? — громогласно провозгласил отец.

— Я мало где бывал, — кивнул Николай.

— Идите-идите! — засуетилась Марианна Григорьевна. — А я тут приберусь пока.

— Тебе помочь? — спросила Маша, окончательно отлипая от любимого.

— Нет-нет, справлюсь. Отдыхайте!

Маша кивнула. Прекрасно видела, что матери нужно время, чтобы смириться, да и ей самой тоже, чтобы немного остыть. Уж слишком завелась. Прежде чем выйти из квартиры вслед за мужчинами, взяла маму за плечи, поцеловала в щёку:

— Не сердись, мам… я очень его люблю.

Марианна Григорьевна глубоко вздохнула и прошептала:

— А как же Озерцовы? Колина сестра жёстко настроена против вашей свадьбы.

Маша засмеялась, тормоша маму:

— Нужно сказать спасибо за то, что едва не разнесла дом Озерцовых по кирпичику! После того случая Катя переменила мнение обо мне.

— Совсем переменила?

— Даже если