Босс. 45 – баба ягодка опять - Арина Арская

Чёткая линия челюсти, даже сейчас, когда он расслаблен. Шея — мощная, без обвисшей кожи, которая бывает у мужчин его возраста, если они не следят за собой.

Плечи — широкие, развёрнутые, под мятой рубашкой угадываются мышцы, которые я столько раз трогала, гладила, кусала в минуты страсти. Да, именно в минуты страсти. Это не была игра.

Миша действительно мужчина. Да, он старше меня и годится по возрасту мне в отцы, но он всё же мужчина.

Мужчина в бизнесе — он успешен и его уважают. Мужчина по жизни — он принимает решения быстро и без истерик, он несёт ответственность, он не прячется за спины других.

Мужчина в семье — его дети обеспеченные, сытые и никогда не узнают, что такое нищета. Та же Ксюша вспоминает о своем детстве с теплыми улбыками и подлинным счастьем.

Мужчина в постели — он опытен, он знает как завести женщину и наслаждается близостью не эгоистично, как молодые и горячие. И самое главное, никуда не торопится.

И рядом с ним любой женщине будет безопасно.

Для нас, девочек и женщин, это самое главное: чувствовать безопасность рядом с мужчиной. Это куда больше и глубже, чем влюблённость.

Влюбиться можно в какого-нибудь нищего паренька, который живёт в коммунальной комнате с тремя соседями.

Насмотрелась я на таких в университете. Красивые, дерзкие, с огнём в глазах. А что за душой? Ничего.

И головой понимаешь: рядом с этим пареньком тебя ничего не ждёт. Только вечная борьба за выживание, только сомнительное завтра, только надежда на чудо, которое вряд ли случится.

А рядом с Мишей... я знаю, какое будущее ждёт меня и какое будущее ждёт наших детей. Сытое, обеспеченное и безопасное будущее.

И именно это стало основой для моей любви к нему.

Да, это не та любовь, про которую говорят «с милым рай в шалаше», но Мишу я никогда не воспринимала просто как кошелёк на ножках.

У него к его внушительному кошельку прилагается множество других достоинств.

Богатые мужики тоже делятся на разные категории. И чаще они все... жадные жадные, дотошные, занудные и скучные.

А Миша не такой.

Я делаю ещё шаг.

Я смотрю на его руки. Сильные, широкие ладони с короткими, ухоженными ногтями.

Эти руки я знаю так хорошо. Как они сжимают руль, как перебирают бумаги на столе, как гладят мои волосы, как сжимают мои бёдра в минуты близости...

Сейчас эти руки безвольно лежат на коленях. Пальцы чуть подрагивают.

— Миша, — шепчу я.

Сажусь рядом на край дивана и касаюсь его руки.

Кожа горячая, сухая, под моими пальцами напрягаются сухожилия. Он не отдёргивает руку, но и не отвечает на прикосновение. Просто позволяет мне касаться.

— Я тебя люблю, — говорю я тихо, и эти слова даются мне сейчас удивительно легко. Потому что это правда. Своя, особенная правда. — Ты для меня... любимый мужчина.

Миша медленно поворачивает голову. Смотрит на меня долго и изучающе. Сейчас я совершенно не знаю, как быть с Михаилом.

Мои старые уловки, которые всегда отвлекали его, не сработают. Сейчас он не подпустит меня к своему телу. Не позволит себя поцеловать. Он взвинчен, он мрачен, как никогда прежде.

Он резко перехватывает мою руку.

Его пальцы смыкаются на моём запястье крепко, почти до боли.

Он вглядывается в мои глаза. Близко-близко. Я чувствую его дыхание Вижу каждую морщинку в уголках его глаз, каждый седой волосок в бороде, которую я сейчас хочу коснуться.

— Допустим, ты меня любишь, — говорит он тихо. — Но я тебя не люблю.

Я даже не сразу осознаю их смысл. Просто смотрю в его тёмные глаза и жду продолжения.

— И что самое забавное во всём этом, — после недолгой паузы продолжает он, и уголок его рта дёргается в горькой усмешке, — я не люблю тебя, но вполне могу быть с тобой.

Он отпускает мою руку. Откидывается на спинку дивана, смотрит куда-то в сторону камина.

— Могу взять тебя в жёны и даже прожить с тобой остаток своей жизни. Потому что ты отвечаешь всем моим нынешним запросам. Ты такая, какая должна быть для меня.

Я молчу.

— Ты молодая. Красивая жена, которая развлекает стареющего мужика и отвлекает от мыслей о будущем, в котором я буду становиться всё старше и старше с каждым годом.

Его голос звучит ровно, почти механически. Будто он не со мной говорит, а сам с собой ведёт этот страшный диалог.

— Я могу взять тебя в жёны не потому, что люблю, — он поворачивает голову, снова смотрит мне в глаза. — А потому, что могу себе позволить.

Я сглатываю. Во рту пересохло.

— И я могу взять тебя в жёны не потому, что буду искать от тебя любви и верности, — он прищуривается. — Нет. А потому, что я буду от тебя искать лишь развлечений.

Он подаётся ко мне ближе. Его лицо в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствую жар его тела, слышу, как шумно он дышит.

— И самое главное, — шепчет он почти в самые губы. — Я могу взять тебя в жёны не потому, что не могу без тебя. А потому, что могу из тебя вылепить ту жену, которую я хочу.

Я открываю рот, чтобы возразить, но не нахожу слов. Я ведь сама готова быть тенью его покойной жены.

Но Миша не даёт мне сказать.

— И ты позволишь сделать это, — он прищуривается ещё сильнее. — Ты позволишь слепить из себя идеальную молодую жену, которая суррогатом, но я ведь именно этого и хотел, а ты это и дала. В принципе, честный обмен.

Он криво улыбается. В этой улыбке столько боли, что у меня перехватывает дыхание.

— И где же здесь любовь?

— Миша... — шепчу я.

А сама понимаю: меня в принципе не пугают его слова.

Я и так это всё знала. Знала и сознательно пошла на отношения с мужчиной, который ещё не отгоревал потерю любимой жены. Именно это горе и было для меня шансом устроить свою жизнь.

Я согласна быть рядом с Михаилом без любви. Без той любви, которой в нём нет. Я согласна на то, чтобы он лепил из меня копию Аллы. Согласна его развлекать и быть той, которую он не любит, но может себе позволить.

Потому что взамен я получу безопасность. Уверенность в завтрашнем дне. Будущее для моих детей. И... и близость с мужчиной, который не вызывает у меня отвращения.

Я совсем не терплю, когда Миша меня обнимает. Когда целует. Близость