Просто ещё один летний побег - Эрин Бренском

Возможно, именно в этом и кроется истинная причина моей тревожности. Я знаю, что она права. Что будет, когда всё закончится? Ведь вся затея изначально рассчитана на финал. Кэл помогает мне достичь цели, и когда я этой самой цели достигну… Вот эта часть меня и напрягает.

— Судя по всему, Кэл нравится вообще всем, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо, несмотря на рой мыслей в голове. — Уилби всё пытается найти в нём какой-нибудь изъян.

Она качает головой.

— Вряд ли вы когда-нибудь хоть что-то найдёте.

От этих слов мне становится легче, хотя в глубине души я и так знала, что всё именно так.

Она продолжает, обводя пальцем мокрый след от стакана на скатерти.

— Но я хочу, чтобы ты была осторожна.

— Почему? — с любопытством спрашиваю я.

— У вас обоих ранимые души, — говорит она добрым голосом. — Под твоей бронёй крутой бизнес-леди ты всё ещё мой сладкий сахарок.

У меня перехватывает горло, а она продолжает.

— А Кэл, — добавляет она с улыбкой, — хороший мужчина. Он любит свою маму. Он много работает и всегда приходит на помощь. Он добр к каждому в городе. Этот мужчина — из породы хороших людей. — Она смотрит на меня, её взгляд становится проницательнее, но остается тёплым. — Я хочу, чтобы вы оба были счастливы.

— Если я даже Тайлера не смогла удержать, сомневаюсь, что смогу удержать такого хорошего парня, как Кэл, — говорю я, озвучивая свои мысли вслух. — На личном фронте дела у меня идут не очень.

Когда всё закончится, Кэл, возможно, сам будет только рад поскорее оставить меня в прошлом.

Она фыркает.

— В тебе никогда не было проблемы. Вся проблема была в Тайлере.

— Он отверг меня. Ради Белладонны, — напоминаю я ей. — Это унизительно.

Она гладит мою щёку.

— Сахарок, он не отвергал тебя. Он отверг того мужчину, которым ему пришлось бы стать, чтобы быть рядом с такой невероятной женщиной, как ты.

— Спасибо, — тихо говорю я, чувствуя, как тает моё сердце.

— Не приуменьшай свою значимость, чтобы втиснуться в мирок мелкого человечка. Пусть этот козёл подавится твоим величием.

Я смеюсь и киваю.

— Я хочу строить карьеру. Но иногда я смотрю на свою жизнь и задумываюсь, а не хочу ли я вместо этого семью.

Она склоняет голову набок.

— А почему нельзя совмещать и то, и другое?

— Я видела, как мой отец не смог совместить. А мама и вовсе не выбрала ни то, ни другое, — напоминаю я.

— Это был их выбор. А ты — не кто-то из них. Вы можете быть связаны ДНК, но ты — отдельная личность. И слава богу.

Я фыркаю от ее прямоты.

Бёрди становится серьезной.

— Есть хоть какой-то шанс, что всё не обязательно должно быть фикцией?

Я качаю головой.

— Мы только познакомились. Он просто помогает мне. И всё. Как ты сама сказала... он хороший парень.

Она хмыкает, оставаясь неубеждённой.

— Со стороны выглядит совсем иначе.

— Это временно. И стратегически выверенно. У нас надёжный план.

Бёрди улыбается.

— Я многое повидала на своём веку, сахарок. И могу отличить, когда двое людей притворяются, а когда у них всё по-настоящему.

Я ничего не отвечаю. Потому что правда в том, что теперь все границы размылись. Я сама ставлю всё под сомнение. И от этого мне так тревожно.

Она мягко и ободряюще похлопывает меня по руке.

— Просто берегите друг друга. Ранимые сердца очень легко разбить.

Я киваю, хотя у меня есть стойкое предчувствие, что в данном случае разбитых сердец не избежать.

Позже мы с Саммер сидим в закусочной «Ракушка». Она жалуется на своего сводного брата Дейтона. Мы заказываем кофе, и я беру бананово-ореховый блонди без сахара, политый карамелью. Её матча на днях была хороша, но я больше люблю кофе.

— Ладно, подруга. Что за дела с этим «без сахара»? Почему все сейчас заказывают всё без сахара? — возмущается она с оскорбленным видом.

Я посмеиваюсь и пожимаю плечами.

— На самом деле, не знаю. Я просто начала брать так ещё в Нью-Йорке, и мне нравится.

Саммер сейчас просто несет. Дейтон испортил ей настроение. Он не даёт ей сделать ремонт в доме её родителей, как она хочет. Я знаю, что дело не обязательно в кофе без сахара. Но я даю ей выпустить пар.

— Почему все ненавидят сахар? — жалуется она.

— Я не ненавижу сахар. Я его большая фанатка, — говорю я ей.

— Кто был рядом со всеми, когда им было грустно? Уж точно не листья салата. Это был сахар. Сахар!

Я хлопаю её по плечу.

— Знаю.

— Я просто хочу свою фреску. И свою расписную плитку. Почему Дейтон мне всё портит?

— Не знаю, — говорю я ей. — Думаю, получится очень красиво.

— И почему он ненавидит сахар? — чеканит она.

Вот оно что.

— Он психопат, — говорю я ей.

— Вот именно, — соглашается она.

— Хочешь пойти заняться йогой? Тебе станет лучше? — спрашиваю я.

— Да, — тихо говорит она, потягивая свою матчу.

Мой телефон жужжит, я опускаю взгляд и вижу сообщение от Уилби.

Уилби:

«Внимание. Твой отец сегодня устроил мне допрос с пристрастием о том, что с тобой происходит. Он вышел на тропу войны. Он в бешенстве».

Замечательно. Я вижу несколько пропущенных звонков от отца. Больше нельзя прятаться от неизбежного, особенно если учесть, что Уилби приходится отдуваться за меня. Пора вспомнить, что я уже большая девочка, и разобраться с ним.

— Саммер, мне нужно позвонить. Встретимся на нашем месте? — спрашиваю я.

— Конечно, мне надо пойти переодеться и захватить коврик. Увидимся там, — она машет рукой.

Я делаю глубокий вдох, чтобы