В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

бы у меня был другой выход, — когда он снова поднимает на меня глаза, я сразу понимаю, о чём он собирается попросить. — Деньги, которые ты нам одолжил...

— Подарил, — уточняю я. — Деньги, которые я тебе

подарил

.

Он прочищает горло, в комнате повисает неловкая атмосфера.

— Ну да, эти деньги. Он заканчиваются быстрее, чем я ожидал.

Он проводит рукой по рту, явно с трудом подбирая слова, чтобы задать вопрос.

Я решаю вмешаться и максимально упростить ему задачу.

— Сколько ещё нужно Билли и Блейк? — спрашиваю я. Произнося их имена, я намеренно отделяю Скотта и Фрейю от всей этой ситуации. Эти деньги не для них, и именно поэтому он сейчас сидит передо мной. Именно поэтому в тот вечер в баре он заговорил о финансовых трудностях своей семьи.

Проблема в том, что тогда между мной и его дочерью ничего не было, и обстоятельства были совсем другими.

Тогда я не ходил по моральному канату, и поэтому помощь деньгами казалась просто поступком хорошего друга, который помогает ещё лучшему другу и его семье в трудный момент. Теперь всё изменилось, и, хотя я всё равно готов давать деньги с самыми лучшими намерениями, я знаю: если бы Скотт знал правду, он бы не принял от меня ни цента.

И именно поэтому я не могу признаться, несмотря на то, что должен.

Билли и Блейк превыше всего, и я не собираюсь смотреть, как друг продаёт своё имущество — или, что ещё хуже, влезает в долги ради базовых нужд семьи. Мы оба знаем, что Такер платит на содержание Блейк минимально возможное, и Билли ни за что не вернётся жить к родителям ради экономии — если вообще сможет разорвать договор аренды.

— Назови сумму, — настаиваю я.

Снова молчание.

— Я бы не пришёл, если бы мог вернуться к работе. Оплата больничного мизерная, а Фрейя с трудом берёт дополнительные смены…

— Сколько нужно Билли? — повторяю я свой предыдущий вопрос мягким, почти заискивающим тоном.

— Она говорит о поиске работы, а я не могу позволить, чтобы она...

— Ни за что, чёрт возьми, — снова перебиваю я голосом, полным эмоций, которые на самом деле не должен испытывать ни один друг семьи.

К счастью, Скотт слишком погружён в собственные переживания, чтобы заметить мои — или то, как дрожь в моих руках становится сильнее.

— Сорока, наверное, было бы достаточно, — это всё, что он говорит, и в его словах слышится боль.

Я откидываюсь на спинку дивана, внимательно изучая его.

— Ты уверен?

Он кивает, и я решаю не давить. Нас обоих это уже убивает, и приоритет у нас один — Билли и Блейк.

— Я бы тайно продал Шелби, если бы не думал, что ты узнаешь и разозлишься на меня.

Я приподнимаю бровь. Скотт абсолютно прав. Я бы действительно разозлился, если бы он так сделал. Шелби уже много лет в их семье.

— Если бы ты её продал, я бы выкупил её обратно, какую бы цену ни запросил новый владелец.

Скотт лишь пожимает плечами.

— Я здесь, потому что готов на всё ради своих девочек.

Я тоже, дружище. Я тоже.

— Когда тебе нужны деньги?

— Как только они у тебя появятся, — он шаркает по полу кроссовкой. — Я действительно ценю это, Эммет. Моя семья стольким тебе обязана.

Его благодарность давит на меня свинцовой тяжестью.

— Как насчет завтра?

— Это было бы хорошо. И я знаю, Билли и Фрейя тоже были бы очень благодарны, если бы узнали.

Я могу лишь незаметно кивнуть. Для таких моментов нет подходящих слов, и я отказываюсь продолжать кормить его ложью.

Я слегка киваю в сторону его костыля, понимая, что чем быстрее он снова встанет на ноги, тем лучше. Как и у его дочери, счастье Скотта зависит от его независимости.

— Сколько ещё до того, как ты сможешь вернуться к работе?

Он снова пожимает плечами.

— Ещё две недели, и я смогу начать делать шаги без посторонней помощи. Но нужно по меньшей мере восемь недель, прежде чем я смогу выполнять легкие обязанности на работе.

Я поджимаю губы. Что — то между нами кажется странным — или, может быть, это просто говорит моё чувство вины. Мы проводили вместе не так много времени, как обычно, и я отчетливо это чувствую. С другой стороны, он всё это время сидит дома, а я сам старательно избегаю его, когда могу.

Вот такой из меня, блядь, отличный друг.

— Ты и правда здорово себя травмировал, да?

Когда его взгляд опускается на моё колено, я точно знаю, какой последует ответ.

— Другие могли и не заметить, но я видел, как ты двигался на льду во время игры со «Scorpions». Ты уверен, что у тебя в запасе есть ещё один сезон после этого?

Я складываю руки на груди и отвечаю, защищаясь. –

— Я ещё не готов попрощаться с НХЛ.

Я вижу, что он понимает, хоть и не уверен, что согласен.

— А что насчет после хоккея? Ты вообще думал о своей жизни после этого? — его взгляд блуждает по моему дому. — Тебе нужно начать строить свою жизнь за пределами арены, Эммет.

Если до этого в комнате было неловко, то теперь это ощущение усиливается в разы.

— Может, тебе стоит пересмотреть отношение к свиданиям, — он прочищает горло. — Полагаю, ты уже знаешь, что Мария с кем-то встречается.

Три месяца назад такие новости могли бы меня уничтожить. Сейчас же я чувствую лишь искреннюю радость за бывшую жену.

— Я не знал, но это хорошо. Рад за неё.

Даже не думая об этом, я поднимаюсь на ноги, засовывая руки в карманы.

Скотт делает то же самое, опираясь на костыль.

— Было приятно повидаться с тобой, дружище, — говорю я ему, желая поскорее положить конец этому разговору. — И не беспокойся о деньгах; я всё переведу тебе как можно скорее.

Он протягивает руку, кладя её мне на плечо.

— Ты хороший человек, Эммет. Нам повезло, что ты есть в нашей жизни.

Слова

«Я связался с твоей дочерью»

прямо здесь, кричат о том, чтобы их выпустили наружу. Каждый раз, когда Скотт хвалит меня за то, что я хороший друг, мне всё труднее смотреть ему в глаза.

Я закрываю рот — ради Билли, ради Блейк и ради денег, в которых, я знаю, они отчаянно нуждаются. Когда мы с Билли наконец расскажем Скотту и Фрейе о нас, это должно произойти в нужное время, даже если я знаю, что идеального момента, скорее всего, не существует.