Портрет содержанки - Ника Черри

переданы довольно точно. Вот россыпь мелких родинок на хрупких плечах. А вот непослушный локон, привычно выбившийся из причёски и красиво ниспадающий вдоль виска, обрамляя лицо.

Здоровый румянец на щеках, сытый блеск в глазах, небольшие капельки испарины на лбу, припухшие от поцелуев губы. И ежу понятно, что это естественное великолепие застигнуто врасплох сразу после чувственного соития любовников. Постыдно и красиво одновременно.

Красота в глазах смотрящего. Я никогда не воспринимала себя такой. Но теперь я знаю, какой видит меня он. Ранимой, нежной, чувственной, желанной.

Искренне залюбовалась собой, смотрящей на меня со всех сторон, и не заметила, что я здесь не одна.

— Ну как вам? — слышу знакомый до боли голос за спиной.

Боюсь обернуться, заглянуть в глаза.

Камиль обратился ко мне на «вы», так же как тогда при нашей первой встрече. И фраза точно такая же. Вроде дежурная, с какой он мог подойти к любому посетителю, но в то же время очень личная. Решила подыграть.

— Честно? Отвратительно.

Смотрю куда угодно, только не на него. Всё ещё боюсь повернуться и столкнуться лицом к лицу. Увидеть в его глазах презрение, безразличие.

— И чем же вам не угодила моя Муза? — со смешком спрашивает Камиль.

Не вижу, но чувствую по интонации озорство в его голосе. И даже представляю, как дрогнули уголки его губ в полуулыбке.

— Так что с ней не так? — повторил он свой вопрос.

— Она здесь слишком счастлива, — слегка взгрустнула.

Будет ли между нами всё, как раньше? Или мы изменились навсегда?

Набираюсь наконец смелости и оборачиваюсь.

Камиль не изменяет себе и своим привычкам. Одет просто, я бы даже сказала небрежно, в старые джинсы и клетчатую светло-голубую рубашку, оттеняющую его глаза, рукава которой подвёрнуты до локтей. Следы краски под ногтями заставляют меня улыбнуться и вспомнить наши вечера в мастерской.

Лучезарные, горящие глаза, милые веснушки на носу. Хаос густых слегка отдающих рыжиной на свету волос, обаятельная, открытая, искренняя улыбка. Его улыбка покорила немало сердец, и моё в том числе.

Всё так же красив. Чертовски красив. Обаятелен. Просто дьявольски обаятелен.

Он молча изучает меня заинтересованным взглядом, будто ищет отличия между той Марго, что сейчас стоит перед ним, и той, которую он сохранил в своей памяти и запечатлел на холстах. Его глаза то и дело останавливаются на моих изгибах, а затем и вовсе застывают, разглядывая лицо. Чересчур долго, слишком неприлично.

Этот взгляд мне хорошо знаком — жадный, вожделеющий, и в то же время трогательный, проникающий в самую суть моей души.

Внутренняя борьба во мне не утихает. Маленькая неуверенная в себе девочка внутри меня хочет развернуться и бежать со всех ног отсюда прочь.

Внутри него тоже буря. Целый шквал эмоций, что не передать словами, только взглядом. Я вижу, как дрожат кончики его пальцев, желая ко мне прикоснуться, убедиться, что я не мираж, что всё это происходит наяву. Он кротко берёт меня за локоть и притягивает к себе.

— Марго, — шепчет на ушко, зарываясь носом в копну моих распущенных волос и потираясь кончиком и мочку уха, от чего меня прошибает током.

Наши тела изголодались друг по другу, наши сердца истосковались.

Я аккуратно вынимаю свой локоть и его рук, чтобы поправить распахнувшееся пальто, но Камиль воспринимает этот жест иначе.

— Прости. Я забыл, нас не должны видеть вместе. Это слишком опасно. Но прошу, не уходи, останься.

В его мольбе столько отчаяния.

— Нет, — глажу его по щеке, и он, как домашний кот, принимает ласку. — Ты не так понял. Нам больше не нужно прятаться. Я свободна.

На секунду в его взгляде мелькает удивление, сменяющееся неверием.

— Потом объясню, — шепчу, едва касаясь его рта своими губами.

Близко. Интимно. Горячо.

— Показать тебе другие картины?

Камиль едва сдерживается. Пытается соблюдать рамки приличия, но я-то вижу, как натянулась ткань в районе его паха. И я хочу его не меньше.

— Мне нет никакого дела до картин. Я видела достаточно.

Ещё чуточку ближе. На губах оседает его горячее влажное дыхание.

Он меня не забыл. Изо дня в день Камиль воспроизводил мой образ, чтобы не забыть. Чтобы сохранить то, что было между нами, увековечить хрупкое чувство, обличить его в физическую форму.

— Но прежде, я должна тебе кое что сказать. Что-то очень важное.

— К чёрту, всё потом! Нет ничего важнее этого! — произносит на одном дыхании и впивается в мой рот жадным поцелуем.

Требовательном, на грани борьбы. Горячим, граничащим с безумием.

Бабочки внизу живота мгновенно встрепенулись. Взмахнули крылышками, даря щекочущее чувство разливающейся неги.

Его руки, получив доступ к желанному телу, не останавливаются ни на секунду, пытаясь ощупать меня всю и везде разом. Ровно до тех пор, пока не натыкаются на живот.

Он уже такого размера, что сослаться на плотный ужин не удастся. Лишь полы широкого не по размеру пальто не выдали меня сразу.

— Марго, ты ждёшь ребёнка? — разочарованно смотрит.

Отходит на шаг назад, плотно сжав пальцы рук в кулаки. До красных отметин от ногтей, до белых костяшек.

Ему нелегко было делить меня с мужем. Он никогда меня не спрашивал, не попрекал, не выказывал ревности. До сегодняшнего дня. Сейчас я видела в недобром прищуре его глаз немой укор. Осуждает, что, нося под сердцем чужое дитя, я осмелилась прийти к нему. Но Камиль не знает, что с тех пор, как я разделила постель с ним, с супругом я не была близка ни разу. Ребёнок его.

— Он твой, — успокаиваю его. — Ты мне веришь? Я не была с мужем много месяцев. С тех пор как мы… — замолкаю, застигнутая врасплох приятными воспоминаниями, разжигающими огонь в моём чреве.

Его плечи слегка расслабляются, дыхание выравнивается.

— Я стану отцом… — бормочет невнятно.

Я не тороплю его, даю время переварить новость. Всё же это серьёзно. Но с каждой секундой напряжение нарастает.

Обрадуется ли он?

Эпилог

— Мы же разбудим малыша, — шикаю на Камиля, игриво отбиваясь от его настойчивых ласк.

Он ловко забирается рукой под ночную сорочку и сжимает ладонь на моей груди под одобрительный стон, против воли вырывающийся изо рта.

— Ничего. Он поймёт меня, когда подрастёт, — говорит о нашем сыне, в то время как я уже мысленно уплыла куда-то вдаль, позабыв обо всём на свете.

— Камиль…

В