После предательства - Мэри Ройс

Чертова камера может стать единственным и решающим аргументом в освобождении Яси. Блядь. Я хватаюсь за эту надежду как сумасшедший. И я на самом деле сойду с ума, если она превратится в пепел. Я не могу… у меня нет права подвести Ясю. И Варю тоже.

Только один шанс, и я не имею права его проебать.

Бахаю кулаком по двери и, стиснув зубы, бьюсь об нее лбом.

— Твою мать, ну давай! — рычу я и снова бью в дверь. — Открывай же!

— Ч-что вам нужно? — раздается настороженный голос по ту сторону.

Зажмуриваюсь и, втянув носом воздух, опираюсь ладонью о косяк и отстраняюсь.

— Я… эм… — нервно скалюсь и щипаю переносицу. — Откройте, пожалуйста, у меня важный вопрос. Это касается моей…

— Я занят, уходите! У меня ничего нет!

Адвокат подходит к двери, становится рядом со мной плечом к плечу.

— Уважаемый, мы осведомлены, что у вас была установлена в подъезде камера. Я хотел бы задать вам пару вопросов, мы можем поговорить официально, через вызов, но я прошу вас не отказывать нам, вы можете помочь доказать невиновность совершенно непричастной к преступлению девушки…

— Нет! Уходите! Мне не нужно, чтоб тут рыскала полиция! Я… я не хочу себе проблем!

— У вас не будет никаких проблем! Проблемы сейчас у моей девушки, ясно?! — не выдерживаю. — Она под угрозой! Черт возьми, ее обвиняют в преступлении, которое она не совершала! Если вы не поможете, невиновная девушка сядет в тюрьму!

Адвокат сжимает мне плечо, и я напряженно выдыхаю, отхожу в сторону и начинаю растирать лицо, пытаясь взять себя в руки.

— Мы можем обговорить условия, — начинает адвокат спокойно и более дипломатично. — Если на камере есть личная информация, даю слово, она останется нетронутой. Я не прошу вас делать ничего незаконного, нам просто нужно просмотреть одну запись. Мы можем сделать все анонимно, и никто не узнает, что вы помогли нам.

Пауза затягивается тяжелым гудящим молчанием.

— Я не знаю… — слышу, как парень колеблется.

Я снова подхожу к двери, стискивая волосы на затылке.

— Послушай. Нам нужен только определенный отрезок времени. Можешь сам отмотать. Хочешь денег? Назови сумму. Черт возьми… да проси все что хочешь. Эта девушка… она важна для меня, понимаешь? Блядь… да я даже не успел сделать ей предложение! У нас есть дочь и… — нервно сглатываю. — И она очень скучает по своей маме. Так что это видео, если оно у тебя есть… единственное доказательство ее невиновности. И если ты дашь нам доступ к записи, она сыграет важную роль в ее освобождении.

Я тяжело дышу, ожидая ответа, но его не следует. Поворачиваю голову и смотрю на адвоката. Он выглядит настолько безэмоциональным, что мне хочется встряхнуть его и заорать прямо в лицо: «Да сделай хоть что-нибудь!»

Потому что даже через дверь я буквально чувствую нерешительность этого парня. И у меня уже вовсю клокочет внутри от ускользающего шанса достать это гребаное доказательство.

Так не может все закончиться.

Я, блядь, отказываюсь в это верить.

Замок внезапно щелкает, и дверь приоткрывается, в образовавшуюся щель выглядывает одним глазом сосед с дредами.

— У меня есть то, что вам нужно. Но мне нужны гарантии, что ко мне не придут легавые, мне это на хер не впало.

Облегчение стремительно разрастается в груди, ощущение такое сильное, что мне требуется перевести дыхание, прежде чем заговорить.

— Никто не придет. Я скажу, что это была моя камера. Я скажу что угодно, черт подери!

Но нерешительность на лице парня остается прежней, он все еще думает над тем, стоит ли помогать нам, отводит взгляд, его длинные узловатые пальцы на косяке подрагивают, будто он сомневается: продолжать разговор со мной или захлопнуть дверь прямо перед моим носом.

— Если на записи будет необходимое нам доказательство, дело закроют, а я заплачу вам хорошие деньги. И даю слово, что никто не будет вас трогать.

Ожидание нервирует, но я убеждаю себя держать контроль над собой. Ни к чему сейчас поддаваться эмоциям, иначе дверь точно закроется.

Парень чешет затылок, надувает щеки и выдыхает так, что его горло дергается.

— Ладно. Но в квартиру я вас не пущу. Принесите флешку, я скачаю видео.

Глава 51

Яся

Уже полчаса, как Демид забрал меня с того страшного места. Полчаса я сижу в комфортном дорогом салоне машины, где хорошо пахнет и нет и намека на спертый воздух. Нет холодных стен и решеток. Вот только ощущение грязи на коже никуда не исчезло. Оно зудит и раздражает. Нервирует. Но я так сильно подавлена, что весь этот дискомфорт кипит глубоко внутри. Снаружи ничего. Тихая оболочка.

Демид будто чувствует мое состояние и молчит, управляя машиной в полнейшей тишине. Но всегда касается меня: колена, бедра или сжимает за руку, — без лишних слов убеждая, что все позади, он здесь, рядом и больше никуда не исчезнет.

И маленькое неуверенное облегчение, как мерцающий свет зажженной лампочки, пытается прорваться сквозь темноту после дней, проведенных в аду.

Я прикрываю глаза и мысленно успокаиваю себя тем, что все это уже не имеет значения, совсем скоро я увижу свою девочку, обниму ее и обо всем забуду как о страшном сне.

Демид тянет к себе мою руку и покрывает костяшки пальцев поцелуями, я делаю глубокий вдох и распахиваю глаза, замечая перед собой здание при отеле.

Нахмурившись, поворачиваю голову в сторону Демида. Его пристальный озабоченный взгляд встречается с моим. Мое дыхание сбивается, и от нехорошего предчувствия у меня мгновенно скручивает живот.

— Куда ты меня привез? — шепчу я, вытягивая свою руку из его мягкой хватки.

— Я снял нам номер в отеле.

— Зачем? — Я начинаю дергать коленом. — Варя здесь?

Демид сжимает челюсти и проводит ладонью по копне волос.

— Нет, Вари здесь нет, я снял номер, чтобы…

— Я хочу к Варе, — резко выпаливаю я.

— Ясь, только не кричи…

— Где она? — выдыхаю с дрожью в голосе. — Где моя дочь?!

— Она у моего брата с матерью и Марком.

Мои глаза болезненно увеличиваются.

— Ты с ума сошел… — шепчу потрясенно, глядя на него в неверии.

И вот тогда горячий протест взвивается вихрем в груди и возвращает к жизни.

— Я хочу забрать ее. Сейчас же.

Демид мотает головой.

— Ясь…

— Нет! Демид, нет! — Я трясу руками в воздухе. — Я не хочу ничего слышать! Я не видела ее… господи, сколько? Я даже не знаю, сколько ее