После предательства - Мэри Ройс

Беру ее руку, лежащую на моей груди, и целую костяшки пальцев. Яся сонно мычит, трется щекой о мои мышцы, прежде чем распахивает ресницы и я встречаюсь с ее затуманенным взглядом. Смотрит на меня в какой-то прострации.

— Сколько время? — шепчет она осипшим ото сна голосом и морщится, прочищая горло. А потом приподнимается на локте, и мой взгляд соскальзывает на ее идеальную грудь, которую она прячет от меня рукой и окончательно садится, запуская свободную руку в волосы. — Черт, сколько я проспала? — на этот раз выдыхает она растерянно, оборачиваясь через плечо.

Я приподнимаюсь следом и целую ее в лопатку.

— Не волнуйся, они подъезжают, Макс отписался мне пять минут назад, — сообщаю я и хочу поцеловать Ясю еще раз, но она тут же оживляется и вскакивает с кровати, принимаясь судорожно искать одежду по номеру, но, видимо, вспомнив, где я ее раздел, бежит в ванную, а я со стоном заваливаюсь на подушку.

Тру лицо ладонями. Это будет сложный день.

Откинув одеяло, выбираюсь из постели и плетусь за Ясей, которая стоит над своей одеждой, но не прикасается к ней.

Взяв с полки в ванной махровые халаты, один натягиваю на себя, другой накидываю на плечи Яси и прижимаюсь носом к ее макушке.

— Давай мы просто избавимся от нее, — предлагаю шепотом.

Яся затягивает на себе пояс халата и кивает, после чего я веду ее в гостиную, а сам отлучаюсь, чтобы позвонить на ресепшен заказать еду и предупредить о том, чтобы они впустили наших гостей и выдали им ключ-карту.

Вернувшись к Ясе, я застаю ее стоящей у окна. Она нервничает, дергает коленом и, закусив согнутый указательный палец, всматривается в окно в надежде увидеть свою дочь.

Я подхожу к ней со спины и обнимаю, нежно целую в висок.

— Детка, прекрати изводить себя, скоро ты ее увидишь.

Яся переводит дыхание, будто на ее плечи сейчас легла вся тяжесть мира, а затем слышится, как распахивается дверь и…

— Мамоська!

Яся в мгновение напрягается, а после сразу вырывается из моих объятий и бежит в коридор. Я следую за ней и застаю уже картину, как моя любимая падает на колени и ей в объятия влетает дочь.

Из Яси вырывается скрипучий болезненный звук вместе со всхлипом, и в груди становится тесно.

Я, черт возьми, зажмуриваюсь от нестерпимой волны эмоций. Мне приходится потереть ладонью в области сердца, но развернувшаяся картина воссоединения дочери и матери просто сжимает меня за горло. Особенно когда я замечаю стоящего в стороне Марка, который настороженно смотрит, как Яся зацеловывает Варю.

И я могу лишь догадываться, что сейчас в его голове. Думает ли он о своей матери, скучает ли по ней, хочет ли, чтобы его сейчас так же обняли и затопили любовью. И почему, черт подери, я не могу ему этого дать. Какой же я кретин… Но как только я делаю шаг в его сторону, Яся вскидывает заплаканное лицо и замечает Марка.

— Ох… малыш… — ее голос искажен от слез, — иди к нам. — Она протягивает руку.

Марк нерешительно смотрит на нее, но все же медленно подходит, и Яся притягивает его к себе, тут же принимаясь зацеловывать. Затем она обнимает его маленькое лицо ладонями, убирает волосы, и я вижу, как начинает дрожать ее подбородок.

В горле мгновенно возникает ком. Я не сомневаюсь, что в ее любящем сердце найдется место для двоих детей, но в том, что она будет испытывать чувство вины перед моим сыном, я тоже не сомневаюсь.

Прочистив горло, я прижимаю кулак к губам и, тяжело дыша, смотрю, как Яся рассыпается на части, пока обнимает маленькую Варю и Марка.

— Мамоська, не пакай.

— Не буду, моя милая, не буду, — с надрывом выдыхает Яся и зацеловывает волосы дочери. — Мамочка просто очень соскучилась…

Она обнимает их обоих и начинает плакать навзрыд.

Я практически до хруста стискиваю зубы.

Мне становится не по себе при виде ее такой, разгромленной собственными эмоциями, но почему-то остановить ее рука не поднимается.

Она имеет право на каждую эмоцию и слезинку, ведь все эти дни жила на грани, считая, что может потерять самое дорогое в ее жизни.

Я тоже был на грани. К тому же я уже терял эту женщину, когда одним утром Яся просто сбежала и оставила меня, заставив прочувствовать потерю всего, что я толком-то и обрести не успел. И я абсолютно точно не собирался терять снова, когда наконец-то обрел.

Кто бы мог подумать, что судьба столкнет нас вновь и подарит мне еще один шанс добиться эту женщину. И я совру, если скажу, что это было просто. Тяжело, потому что на каждом шагу нас будто нарочно сбивали проблемы. Но я убежден, что после всего пережитого мы все четверо заслужили свое долго и счастливо. Разумеется, проблемы и сложности неизбежны, но, по-моему, мы учимся на ходу.

Надеюсь, я найду путь к сердцу своего сына, ведь теперь я единственный, кто несет за него ответственность.

И вместе со мной, Ясей и Варей он будет чувствовать себя комфортно и полноценно. По крайней мере, я приложу все усилия, чтобы моя семья была счастлива и ни в чем не нуждалась. Я больше не допущу ничего, что может забрать у меня моих любимых. Смелое заявление? Да. Но я готов это доказать на деле.

Боковым зрением замечаю движение, и мой взгляд перемещается в сторону, встречаясь с чопорным лицом матери.

Сердце мгновенно становится тяжелым, но уже по другим причинам, и я смаргиваю непрошенные эмоции, которые уж точно не собираюсь демонстрировать перед этой женщиной.

И я не хочу, чтобы она видела Ясю, и тем более, чтобы Яся в таком состоянии столкнулась с ней.

Поэтому, пользуясь тем, что все трое заняты душераздирающими объятиями, проскальзываю в коридор и, схватив мать под локоть, тащу ее в кухню.

— Прекрати так со мной обходиться, — шипит она, выдергивая свою руку, но только потому, что я позволяю ей это, когда затаскиваю за кухонный островок.

— Я буду обходиться с тобой так, как ты этого заслуживаешь, — припечатываю я.

Она зло смотрит на меня, пыхтит и поправляет на себе пальто. Пульс в ушах начинает громыхать от осознания того, что она не чувствует и толики вины за свою мерзкую выходку. Тогда я выкидываю палец и тычу ей прямо в лицо, оскаливаясь:

— За то, что тебя не привлекли за дачу ложных показаний, скажи спасибо Ясе, — рычу я. —