После предательства - Мэри Ройс

— Я люблю тебя, — шепчет он, потираясь носом о мой и сжимая меня в своих сильных руках крепче. — Я чертовски люблю тебя, Ясь.

Я улыбаюсь, но из-за переполненности эмоциями выходит лишь выдавить два хриплых слова:

— Я… тоже…

Внезапно дверь скрипит, будто ее пытаются открыть, и я тут же дергаюсь, чтобы прикрыться одеялом, но Демид не выпускает.

— Мамоська!

По двери отчетливо хлопают ладошками.

Я привстаю насколько могу и смотрю на нее с ужасом, сердце колотится в груди, мы в секунде от того, что нас застанут дети в таком виде, но мой котяра спокойно улыбается.

— Двери с замком — лучшее решение, когда у тебя дети, — шепотом поясняет, но с той стороны опять начинают колотить.

— Мамоська, я покакала, де бумафка?!

Я зажмуриваюсь, хохочу и утыкаюсь лицом в крепкую грудь Демида.

В такие моменты и понимаешь, что такое простое семейное счастье.

Эпилог

ДЕМИД.

— А почему с нами не поехала мама? — спрашивает Варюша, сонно зевая и потирая глазки.

— Потому что у мамы сегодня первый рабочий день, а мы готовим для нее небольшой сюрприз.

— Сюлплиз?! — тут же оживляется дочка, и я вижу в зеркале заднего вида, как быстро ее глаза загораются азартом в предвкушении.

— Именно. А вы двое поможете мне его выбрать, так он станет ценнее для мамы в два раза.

Варюша хлопает в ладоши, улыбаясь маленькими беленькими зубками. И эта улыбка обладает такой силой, что я не могу не улыбнуться в ответ.

Перевожу взгляд на Марка, который склонив голову молча играет в телефон.

Да, от вредных привычек, оказалось, не так просто избавиться. Поэтому я решил действовать по принципу ограничения времени, но, видимо, мой приятель хочет израсходовать свой лимит с самого утра.

— Марк, убирай-ка телефон. Мы подъезжаем.

Слышится недовольное бурканье: «Да блин», но в конце концов он убирает телефон в карман, и меня это устраивает.

Я паркуюсь у торгового центра, выхожу из машины и помогаю Варе отстегнуться и выбраться, а Марк, конечно же, справляется сам, разве что только успеваю дверь за ним закрыть.

Дочь хватается за мою руку и руку Марка, и хоть второй не выказывает восхищения, не отстраняется от сестры, так мы и двигаемся в торговый центр.

Разумеется, до ювелирного мы доходим только после того, как Варя уговаривает меня на мороженое, и делаем еще как минимум три остановки, ожидая пока она накатается на попадающихся нам по пути одиночных аттракционах.

Вот и сейчас мы сидим с Марком на скамейке и ждем, пока истекут три минуты на бедной лошадке. Но я решаю использовать это время с пользой. Откидываюсь на спинку скамейки и закидываю на нее руку, поворачиваясь к сыну.

— Как ты смотришь на то, чтобы пойти в какую-нибудь спортивную секцию?

Марк лишь пожимает плечами, наблюдая за хихикающей Варей.

— Например, есть секции по борьбе, плаванию, футболу, или можно даже рассмотреть хоккей. Что тебе больше нравится? Чего бы ты хотел? Научиться защищаться и не давать себя в обиду? Или, может, ловкости и скорости? Плавание отлично влияет на мышцы и здоровье в целом, футбол, по-моему, это весело, а хоккей мне всегда казался самым классным. Только представь: лед, летишь на коньках, в руках клюшка, и ты лупишь по шайбе — бац!

Марк поворачивает ко мне голову.

— Ты играл в хоккей?

Я смеюсь.

— Честно? Ни разу. Но зато занимался борьбой и очень даже неплохо, стал боксером и вышел на профессиональный ринг… Не знаю, рассказывала ли тебе об этом мама.

Марк быстро качает головой.

— Ну это и неважно, на самом деле, все было давно и неправда, — я улыбаюсь и треплю сына по макушке.

— Почему?

Поджимаю губы: не ожидал, что заинтересую его.

— Я получил травму и ушел из спорта, — сообщаю самую краткую версию, потому что не хочу погружаться в воспоминания, которые связаны с матерью Марка.

А они несут в себе ее предательство, которое подломило меня не хуже, чем травма колена.

Приложив кулак к губам, прочищаю горло, после чего продолжаю:

— Борьба, бокс, драки… все это, безусловно, круто, но я хочу, чтобы ты сделал выбор сам. Так что подумай, приятель. Со следующей недели у вас начинается садик, и по некоторым дням мы могли бы посещать любую секцию из тех, что я предложил.

Марк отворачивается, вроде бы размышляя над моими словами, а потом снова смотрит на меня и выдает:

— Бить по шайбе, думаю, классно.

Мы глядим друг на друга, и вдруг происходит то, чего я ожидаю меньше всего: Марк улыбается мне. Но я не успеваю этим насладиться: в сына врезается Варя и стискивает брата в объятиях с такой силой, что у него на лице проступает ужас. А я чувствую себя должным прийти к нему на помощь.

— Так, ну что? — хлопаю себя по бедрам и поднимаюсь. — Давайте-ка поторопимся! А то мы не успеем подготовить сюрприз для мамы.

— Да! — верещит Варя и наконец отлипает от Марка. — Бежим колей!

Я усмехаюсь, смотря на эту егозу, и подбадриваю сына, похлопывая его по спине, пока он приходит в себя после объятий сестры.

Когда мы наконец заходим в ювелирный, где от одного яркого освещения нервы натягиваются струной, я чувствую то самое предвкушение, от которого внутри все начинает звенеть. Скоро Яся станет моей женой. Твою мать, не верится.

Улыбаюсь, представляя, как сделаю предложение в кругу своей семьи.

Мы подходим к витрине с кольцами, и Варя просится на руки, чтобы разглядеть их как следует, а я понимаю, насколько сильно переживаю.

А что, если ошибусь с размером? Или куплю не то, что Ясе понравится? Она ведь не откажет мне, если я облажаюсь?

Да твою ж мать, куда она от меня денется? Что я как этот самый…

— Вам что-нибудь подсказать?

Я вскидываю голову и встречаюсь взглядом с женщиной за витриной. Она дружелюбно улыбается.

— Эм-м, да…

— Мы хотим сделать маме сюлплиз, — опережает меня Варя.

Я усмехаюсь, слегка подкидываю дочку на руках, а женщина-консультант умиляется этой картине.

— Да, мы ищем помолвочное кольцо.

— Ох, чудесный сюрприз и особенный повод, — с пониманием улыбается консультант. — Какая ценовая категория вас интересует?

— Цена не имеет значения, главное, чтобы оно нам понравилось. Да? — спрашиваю дочку, и она восклицает:

— Да! И мамаське!

Женщина тепло кивает и приглашает нас следовать за ней.

— Бриллианты или другие драгоценные камни приветствуются?

— Бриллианты? Отлично. Не зря же говорят, что они лучшие